Отряд Хаттусили от стрел мицрим понёс потери невиданные в горных войнах на северной границе, однако, прорвавшись в ближний бой, спешно сравнивал счёт. Колесницы энкура Верхней Страны в центре почти все остановились, выпустив наружу осиный рой — сотни воинов-суту, без доспехов в одних только шлемах и белых длиннополых рубахах со щитами и топорами схватились врукопашную с «бегунами» фараона.
Совсем близко от Хаттусили две меркобт в попытке уклонения зацепились колёсами и рассыпались в щепки. В них влетела хеттская, а потом ещё и ещё с каждой из сторон. Образовался грандиозный завал.
Колесница Хастияра влетела в «мешок». Впереди тот самый завал, слева и справа толчея. Колесницы с людьми, без людей, без лошадей. Люди и лошади без колесниц. Не проехать, не развернуться. Здесь нашли свой конец уже девять колесниц, и шла даже не рукопашная — чудовищная резня.
Таркинис спрыгнул на землю, бросился к лошадям и левую потянул за подперсье, заставляя пятиться вбок. Дюжий мицри, от плеч до колен закованный в бронзовую чешую, выбрался из-под перевёрнутой колесницы. Не выказывая даже намёка на то, что при падении едва ли не все потроха себе отбил, он побежал к Таркинису, замахиваясь «бычьей ляжкой». Хастияр подхватил щит, одним движением распустил хитрый узел на поясе, что удерживал топор и кинулся на выручку вознице. Но прежде путь детине преградил один из легковооружённых суту, ударил копьём. Тот увернулся и одним ударом снёс бедняге голову. Лицо, ещё секунду назад живое, отражавшее тысячу мыслей и чувств, в один миг превратилось в застывшую мёртвую маску, уставилось в равнодушное небо. Тело ещё не успело упасть, а мицри схватился с Хастияром. В два удара обезоружил посланника. Тот попятился. Мицри мощным ударом хопеша надвое развалил его щит. Тут бы и настал конец сыну Тур-Тешшуба, да подоспел Хамс-Хартагга. Впрочем, гигант мицри, горой нависавший над широкоплечим, но невысоким каскейцем, должен был и его в два счёта сожрать. Несмотря на внушительные размеры, он двигался очень легко. Увернулся от топора Хартагги и, ударив в ответ, снёс топор горца с топорища. Того это не остановило. Он просто ткнул оставшейся в руках деревяшкой в лицо здоровяку. Прямо в глаз. Тот заорал, замешкался. Хартагга ткнул ещё раз, подскочил ближе, следующим ударом сбил с ног и уже лежащему добавил ещё несколько раз, превратив его лицо в кровавое месиво.
— Спасибо… — только и смог прохрипеть Хастияр.
— А, намуваи сувана, — прошипел горец, — топор сломал! Гнить тэбе в сальпе,[56] сын собаки!
Он вывернул из пальцев убитого хопеш. Цокнул языком.
— Вот то добрый шарпа![57]
— Господин! — крикнул Таркинис.
Он смог наконец развернуть и вывести лошадей из «мешка». Хастияр вновь запрыгнул на колесницу. Хартагга подмигнул ему, и хищно оскалился.
Таркинис стегнул лошадей, и они вновь понеслись в клубах пыли, где мелькали тени, с упоением резавшие друг друга.
— Правее, Менна! Правее! — кричал Рамсес.
Несколько вёртких меркобт Страны Реки с самыми отборными воинами и возничими пытались прорваться к западу, однако Хамитрим, командовавший на левом крыле, не дал им этого сделать, и Рамсес был вынужден отвернуть назад на пшеничное поле, описав сначала полукруг, а вскоре и целый круг.
Тяжёлые и не столь поворотливые колесницы Хамитрима едва ли смогли бы удержать прорыв врага, будь их число сопоставимо. Но их было больше, и они образовали громадную дугу, которая наполовину охватила всё воинство «Амен» и угрожала лагерю с запада. Однако, пока что только угрожала. Возобновить атаку хетты не спешили.
Схватка пехоты среди разломанных повозок и мечущихся лошадей затихла. Обе рати отхлынули друг от друга.
— Восстановить линию! — кричал Хаттусили, — быстрее!
Идари гнал колесницу военачальника на левое крыло, и царский брат оценивал последствия столкновения. Они были ужасны. Выбита треть возниц. Щитоносцы заняли их место. Множество повозок сломано, по всему полю носились обезумевшие лошади, а ещё больше их пали, утыканные стрелами.
Наттаура выдернул из щита одиннадцать стрел. Две из них прошили ему руку. Сжав зубы, он протолкнул их насквозь, обломил наконечники и только потом выдернул. Идари легко ранен в плечо. Самого Хаттусили госпожа его божественная пока что сберегла. Промчавшись вдоль строя, он увидел и Хастияра. Тоже живой, хвала богам.