— Ты чего? — удивился Аменеминет.
— Там посольство прибыло, господин, — не отдышавшись, как следует, доложил Пентаура, — вчера на закате причалили.
— Посольство? Откуда?
— Из земель акайвашта. Сам царь Та-Ипет пожаловал.
— Та-Ипет? Смотри-ка. Акайвашта я ещё не принимал. Или честь сию надлежит мне отдать Величайшему? А, Пентаура?
— По моему ничтожному разумению, — склонился Пентаура, — приветствовать старшего земель акайвашта надлежит Величайшему.
Вот так. Не «царь» и уж тем более не «великий». Просто «старший».
— Скажи ещё, он Меченре равен.
— А-бити Меченра зовёт владыку акайвашта братом, — ответил Пентаура, — а он не каждого нечестивого царя так зовёт.
— Даже так? — удивился Аменеминет, который далеко ещё не все премудрости взаимоотношений между Священной Землёй и её соседями успел постичь.
— С другой стороны, — возразил сам себе Пентаура, — насколько я помню тамошнее дело, твой достойнейший брат, да будет голос его правдив, не пожелал звать этого правителя а-бити. Были донесения, что и Теретсаб в письме к правителю Киццувадны, содержание коего стало нам известно, выражал сомнение, что старшего земель акайвашта пристало звать братом.
Аменеминет приподнял бровь. Было чему удивляться — редкое единодушие непримиримых врагов.
— Стало быть, брат мой этого царька достойным не считал?
— Скорее, его предшественника.
Менна встал, прошёлся по комнате, сложив руки за спиной.
— Ты упомянул некое тамошнее дело? Что за дело?
— Существуют записки твоего брата и многих его предшественников о делах в Та-Ипет. Они собраны в одно место. Некоторые папирусы хранятся там триста лет.
Аменеминет уже знал, что архив Дома Маат ведётся по всем «Девяти лукам»[76]. Как горделиво утверждали писцы Сешат — «от начала вечности». Знал, но всё ещё удивлялся.
Некоторые папирусы представляли собой описание земель и городов. Другие были просто списками правителей с пометками, кто кого родил или убил. Где-то пометок было больше, где-то меньше.
Читая подобные папирусы, Менна чувствовал себя самозванцем. Он никак не мог придумать применения этих списков царьков давно съеденных стражницей Амет. Но их всё же зачем-то составляли.
— Чем же эти задворки так важны? — спросил он писца.
— Важны — не важны, мой господин, но интересны. Особенно Величайший Небмаатра интересовался делами в Та-Ипет, отправлял послов и лазутчиков.
Поистине утро открытий. Давний интерес Та-Кем к Стране Пурпура и Кедра неудивителен, а вот что в земле акайвашта заинтересовало его предшественников? Это же, во-первых, Апоп знает где. Оттуда иногда являются нечестивые пираты. Они дики и трудно укротимы, но их, к счастью, немного. И, во-вторых, они весьма бедны, оттого и норовят ограбить Священную Землю.
Менна осознал, что ничего об этой земле не знает, хотя, казалось бы, немало времени убил, пьянствуя и приятельствуя с человеком оттуда.
Царя, пусть даже он властитель худосочного стада, следует принять Величайшему, но Верховный Хранитель должен стоять по правую руку с узким опахалом из перьев сокола. И не просто стоять — знать о причинах и целях сего визита едва ли не больше, чем сам визитёр.
— Ты сказал, есть записи?
— Да, мой господин.
— Пусть доставят в хенерет. Я чуть позже прибуду туда.
— Будет исполнено!
Когда он появился в малом зале Дома Маат, там уже стоял внушительный сундук, который пришлось тащить четверым слугам, не иначе. Внутри были аккуратно сложены десятки свитков в кожаных футлярах.
У Менны руки опустились. Решительно непонятно, с чего начать. Он развернул один свиток, повращал глазами и свернул обратно. Спас его Пентаура. Перебрав пару-тройку, беззвучно шевеля губами он, наконец, ткнул пальцем в один из них.
— Вот этот. Самый первый, — он протянул Верховному Хранителю свиток.
Менна принял его аккуратно, было видно, что папирус очень стар. Сколько же ему? Лет триста? Около того.
— Я пока разложу их по порядку, — сказал Пентаура и еле слышно пробормотал себе под нос, — если смогу.
Менна сел за стол и погрузился в чтение:
«Небетта Анхемнут, царственная дочь Владычицы Земли, младшая из сестёр Избавителя, на одном из многочисленных пиршеств, данных праведногласым Яхмосом Небпехтира после взятия Хат-Уарита, свела знакомство с наёмником из-за Великой Зелени именем Дана. Сей высокородный муж, приведший вместе с братом своим одиннадцать ладей, весьма отличился в битве с кефтиу на водах и хека-хесут на суше, за что был щедро награждён золотом и скотом.