Так звали самую большую боевую ладью. Прежде она носила другое имя, но перед отправкой посольства Аменеминет повелел изменить его. Почти никто не понял, зачем Верховному Хранителю это понадобилось, только Пентаура заподозрил истинный смысл переименования и шепнул свою догадку Миухетти. Она склонялась к тому, чтобы с ним согласиться.
«Убийцей змей» звали Мафдет-мстительницу, «Великую Царапающую». В общем-то подходящее имя для ахат, боевой ладьи, на длинном носу которой красовалась оскаленная львиная морда.
Вторая ахат также была «львицей» по имени «Красный ветер». Так её звали для простоты, ибо полное имя звучало длинно и весьма помпезно, впрочем, это было в духе ремту — «Поражающее нечестивцев красное дыхание Сехмет». При наречении корабля умолчали, что нетеру-львица, хозяйка пустынь своим жарким дыханием не каким-то там нечестивцам вредила, а самим ремту. «Нечестивцы» же, та-неху, Сехмет чтили превыше других нетеру. Зачем такое «пустынное» имя досталось ладье, о том история умалчивает. Наверное, от большой любви ремту к зажигательным стрелам.
Третья ладья, посольская, не военная, именовалась не столь хищно — «Госпожой звёзд». Нос её украшала вырезанная из кедра и позолоченная фигура Исет[83]. Без непременного покрывала, правда.
«Великая волшебством» Исет, которая очаровывает, но не может быть очарована, также была призвана оберегать посольство не случайно. Посланнице Верховного Хранителя, как и её божественной покровительнице предстояло победить врагов Священной Земли не мечом, но «чарами своих уст».
Как у неё это получится, Миухетти не имела ни малейшего понятия. Покровительницей своей она хотела бы видеть дарящую радость и плотскую любовь Кошку Бастет, но оказавшись приёмной дочерью посла и одной из Хранителей трона, она не могла избрать иной путь.
Меджеди протянул ей миску полбяной каши с луком. В морском путешествии, да и в сухопутном не до излишеств. Чаще всего каша без мяса, лук да чеснок. И пиво. Хоть и посольство, но чай не царский двор в походе. Впрочем, в этот раз удалось разжиться в селении неподалёку бараном. Местные не особенно жаждали расставаться с ним, но вид воинов на берегу убедил их, что всего один баран, за которого хорошо заплатили — приемлемый убыток.
«Высокое начальство». В словах Меджеди она не услышала усмешки, но додумала её сама. Да, хери-хенит и уахенти[84] других ладей почитали её главной, так повелел Аменеминет, но то было уместно лишь у ремту, и ещё кефтиу-критян. Для тех и других женская свобода обыденна. Нет ничего необычного в женщине, возглавлявшей мужей. Такое хоть и не сплошь да рядом бывало, но случалось. На Крите особенно. А для Эдипа и его людей подобное просто невероятно и возмутительно — баба-посол. Всё у этих раскрашенных не как у людей. Да и все они там бабы, глаза красят.
Потому для акайвашта послом прозывалась вовсе не Миухетти, а Ассуапи.
Муж сей был человеком интересной судьбы. Один из лучших придворных врачей, посвящённый Сехмет[85] и Анпу, знаток целебных и ядовитых трав, Ассуапи в нынешнем путешествии, да ещё будучи облечён несвойственными обязанностями, чувствовал себя не в своей тарелке.
Как и большинство ремту, чей род занятий не был связан с войной и торговлей, прежде он в зрелом возрасте никогда не покидал пределов Чёрной Земли, отчего дивился многим вещам. Однако родился и первые годы провёл в стране, куда ехало посольство. Отец его, Исхиотеф, происходил из рода потомственных врачей. Триста лет назад его предок покинул родину, богатый город Сау,[86] и отправился вместе с наёмником Даной и его женой Небеттой Меренмут в земли акайвашта. Ремту, что сопровождали царственную чету, расселились в нескольких местах. Некоторые основали город, известный теперь, как Афины.
Там, в Афинах и жил отец Ассуапи, покуда не решил отправиться на родину предков, учиться у тамошних врачей, лучших в подлунном мире. И вот его сын возвращался, как посол. К делам дипломатическим он прежде не имел касательства и избран был не из-за подходящего происхождения и знания языка акайвашта, но как охранитель Миухетти. Он призван был уберечь Амфитею от печальной участи её отчима, Мерихора, предыдущего посла в Фивах.
Ещё не вполне понимая, как будет играть роль посла, в кругу соотечественников Ассуапи не пытался его изображать, всецело признавая главенство Миухетти, против коего не возражал и Меджеди. И даже Автолик так некстати напросившийся в путешествие. Его самолюбие не задевало то, что женщина, неоднократно виденная им голой, вздрагивавшая и красневшая от его прикосновений (наедине совсем по другой причине, нежели на людях), тут всем верховодит. По крайней мере он так ей говорил, а что уж думал на самом деле…
85
Богиня Сехмет, олицетворение пустыни, была среди прочего покровительницей врачей-хирургов. Анпу (Анубис), страж весов на загробном суде — покровитель травников и бальзамировщиков.
86
Сау — Саис. Согласно Диодору и Страбону Афины основали выходцы из египетского города Саиса во главе с Кекропом. Паросская хроника утверждает, что это случилось в 1581 году до н. э. Платон писал, что афиняне любили Саис и считали его жителей своими родичами.