— Ты прав, — согласилась Миухетти, — союзников надо искать в Микенах.
— Почему не в Афинах? — спросил Ассуапи.
Амфитея бросила на него быстрый взгляд, поджала губы, коротко мотнула головой.
— В Микенах, достойнейший, — сказала она твёрдо.
— В Микенах и ванакт настоящий, — кивнул Автолик, — не то, что некоторые.
— Но там тоже всё непросто, — вздохнула Миухетти.
— Разберёмся, — уверенным тоном сказал врач, — в Микены, так в Микены.
В те дни, когда полуденное солнце только-только оказалось за спиной, Эдип ещё надеялся, что от Миухетти будет польза. Не дал фараон воинов, не завалил золотом, на которое можно было бы их купить, так хоть может Кошка своими сладкими речами повиснет на ушах Персеидов? Хотя бы лавагета-изгнанника[87] вернуть, ведь не Эдип же его изгнал, он его и в глаза не видел, наслышан только. И о доблести, и об искусстве военачальника. А ещё о том, что Персеиды родственничка терпеть не могут, но тот почему-то всё равно сидит у них под боком и в Фивы возвращаться не горит желанием.
Когда в дымке за кормой растаял Тир, он же Цор и Тисури, родной город Кадма, Эдип ещё пытался добиться у Миухетти ответа, что она намерена делать, как собирается исполнять своё обещание помощи. А она отвечала вопросом на вопрос. Дала понять, что сначала нужно фараону службу сослужить, а уж потом и поддержка будет.
«А может и не будет», — додумал Эдип, — «легка ты на обещания. Почти, как на передок».
Как-то совсем не просматривалось общности интересов, а чем дальше, тем более очевидным становилось, что с «черноногими» и лживой предательской Кошкой ему не по пути.
Когда достигли южной оконечности Китноса, ладья Эдипа обогнула мыс и взяла курс на северо-запад, к Лавриону, до коего уже рукой подать было, а корабли ремту отравились на запад, к Гидрее, Питиусе, и вскоре вошли в Арголидский залив. Цель путешествия приближалась.
Знаменосцу Великой Зелени так понравилось общение с придворным лекарем, что он давно уже перешёл на «Госпожу звёзд», оставив командование на «Убийце змей» заместителю. Теперь эти двое только и занимались обсуждением всевозможных недугов, мнимых и действительных, коими страдала многочисленная родня Меджеди, а в первую очередь его жена, дама высокородная, вздорная и мнительная. Может он и в море-то сбежал от неё, а вовсе не от Верховного Хранителя. Кроме того, Ассуапи оказался неиссякаемым источником всевозможных занимательных историй.
Больше всего Меджеди потрясла байка о том, как некий молодой ученик в оазисе Cетх-Аму[88] по небрежности налил зловонную «воду Амена» в сосуд, на стенках которого оставался порошок для прижигания ран, приготовленный по просьбе одного врача. Сосуд забыли почти на месяц, а когда один из жрецов обратил на него своё внимание и попытался отскрести странную чёрно-бурую корку со стенок, неведомая сила разорвала беднягу на куски. Причину и следствие тогда долго не могли связать.
— Вот бы на стрелы такое наносить! — восхитился хери-хенит.
— Враги весьма порадуются, — усмехнулся врач, — ибо воинство Величайшего само себя изведёт.
Когда вдали показался скалистый мыс, скрывавший портовый городок Навплию, обе «львицы» вышли вперед.
— Разве не нам следует причалить первыми? — удивился Ассуапи.
— Это для безопасности, — пояснил Меджеди.
— Нам что-то может угрожать? — встревожился врач.
— Здесь осторожность не повредит. Эти воды кишат пиратами.
— Кем? — не понял Ассуапи.
На языке ахейцев он не говорил большую часть жизни, множество слов позабыл.
Миухетти пояснила.
— Вот там, на той стороне залива лежит Лерна, — она указала рукой на запад, — это настоящее разбойное гнездо. Его давно уже облюбовали телебои, «далеко живущие». Так местные называют островитян.
— Это они и есть пираты? — спросил врач.
— Да. Когда-то так называли разбойников с острова Тафос. Микенские ванакты долго воевали с ними и даже вроде бы совсем извели, когда погиб царь телебоев Птерелай. Но потом телебои возродились и снова захватили Лерну. Сейчас так зовётся народ не с одного острова, там разного сброда собралось. Они многочисленны. Их называют Гидрой. Одну голову срубишь — две новых вырастут. А всё потому, что Аргос и Златообильные Микены поблизости. Есть, чем поживиться.
— Раз они так близко, то верно нападают и на наше поселение?
— Бывало. Ещё Величайший Хоремхеб повелел держать здесь, в Пер-Атум, гарнизон, половину са. Воинов сменяют каждый год.
88
Сетх-Аму — оазис Сива, расположенный на перекрёстке караванных путей, известный оракулом Амена (Амона), провозгласившим Александра Македонского сыном бога.