Когда умер великий герой, две ветви Данаева древа в мире не ужились. Который год уже тлеет усобица меж Аргосом и Микенами, как будто внешних врагов им мало.
Как ни странно, это ахейское немирье Навплие не особенно вредило и даже наоборот. Ни та, ни другая сторона не решалась прибрать город к своим рукам, в равной степени опасаясь ответа близкого противника и заморского царя. Гарнизон ремту исправно сменялся, а то, что стояла тут всего сотня воинов — так по местным меркам это очень даже ничего. Ну и откуда бы знать ахейцам, что в Чёрной Земле про Пер-Атум, Дом Заката, вспоминают редко и немногие?
Посольство приняли очень радушно, колонисты закатили пир, изо всех сил старались не ударить в грязь лицом. Миухетти видела, что их очень смущает мысль, а ну как высокие послы сочтут их невежественной темнотой с края мира. С жаром обсуждали привезённые новости. Особенно бурно битву при Кадеше.
Автолик, как участник сего дела немедленно оказался в центре внимания. Он украдкой посмеивался — для колонистов масштабы великого побоища были совершенно невообразимы. Впрочем, он быстро поймал себя на мысли, что ведь и сам был таким всего три года назад. Война в его понимании — молодецкий набег, похищение скота и женщин. А если в битве погибло человек сто, то есть две полных команды пентеконтеры, то это просто какая-то чудовищно-кровавая резня, а не аристия героев с непременной мономахией[93].
Меджеди отдыхал, со всеми пил и вёл приятные беседы. Автолик от него не отставал. Миухетти переживала душевные метания. Знакомые бухточки с прозрачной, как слеза, бирюзовой водой, скалы, кривотелые пушистые сосны, можжевельники пробуждали воспоминания. Кто она? Снова Амфитея или ещё нет? А может уже точно нет, навсегда? Сходные чувства испытывал и врач. Он тоже будто чего-то особенного ждал от этих берегов. Здесь его родина (ну, почти), или всё же не здесь?
Впрочем, пребывание послов в Навплие надолго не затянулось. На четвёртый день они продолжили путь. Далее он лежал по суше.
Крепость возвышалась над равниной, словно скала. Она закрывала от посягателей с моря внутренние города, и была последней твердыней на пути неприятеля, если бы вражеское войско вторглось со стороны суши. Казалось, что построили её не люди, а какие-то неведомые силы, что смогли сдвинуть с места и сложить в крепостные стены огромные камни.
Можно предположить, что внутренне убранство крепости должно бы соответствовать её воинственному и суровому духу. Однако Миухетти знала — Тиринф построили для воинов, которые ценили удобство и не отказывали себе в простых житейских радостях.
Встречали их с почестями, которые причитались посланникам самой важной страны известного мира. Да ещё и связанной давней дружбой и торговыми путями с ахейскими землями.
Впереди всех, во главе посольства ехали на колеснице Ассуапи и Меджеди, она же делила колесницу с Автоликом, ехала на несколько шагов позади придворного лекаря. Теперь все почести должны были достаться ему.
Сопровождал их целый караван осликов, нагруженных всяким добром, ценными подарками из Чёрной Земли. Моряки ремту на время стали караванщиками, управляясь с вьючными ослами с не меньшей ловкостью, нежели с парусом.
Поглядеть на почтенных послов далёкой и сказочно богатой земли вышли, похоже, все жители нижнего города. Множество людей всех возрастов и званий стояло по обе стороны дороги, приветствуя высоких гостей.
Миухетти старалась не глядеть по сторонам, не обращать внимания, как её обсуждают здешние жители. Утром она долго раздумывала, какой наряд ей выбрать — здешний, ахейский или одеться, как знатная женщина Чёрной Земли.
Остановилась на втором, одновременно ругая себя — как она, Хранительница Трона, призванная организовать небывалое предприятие, думает только о тряпках. Нет, наряд ремту ей шёл больше, делал красивой и загадочной.
Посольство проехало по улочкам нижнего города и вот они раздались в стороны, расступились, будто толпа людей, впустив процессию на простор. Они очутились у подножия холма, на котором возвышались стены дворца-крепости. Цитадель Тиринфа была вытянута с севера на юг. Ворота располагались в восточной стене, но дорога взбиралась к ним, посолонь огибая весь дворец. Иначе не подобраться, скалистый холм весьма крут.
Миухетти видела — на стены высыпало множество людей. Некоторые приветственно махали оливковыми ветвями. Гонец из Навплии ещё третьего дня прибежал в Тиринф, предупредил о скором прибытии гостей. Тут ехать-то всего ничего, хозяева, конечно же, приготовиться успели. А послы ванакта Чёрной Земли — гости, дороже каких и не бывает никого. Послы Хатти только сравнятся.
93
Аристия — бой в строю, прообразе фаланги. Мономахия — единоборство героев перед строем.