Сразу, конечно, поползли слухи, что это его Амфитрион с Алкменой приморили. Слухам поверил Электрион, наследовавший брату. Он попытался убить Амфитриона, но сам пал от его руки.
Царём стал третий брат, Сфенел, а Амфитрион и Алкмена бежали в Фивы, под крыло Креонта. Там родился Ификл. С Палемоном они оказались погодками. Оба лицом были похожи на мать, отчего не утихали пересуды, кто же истинный отец Палемона[101] — Алкей или Амфитрион?
Ныне лавагету исполнилось тридцать три года. Он покинул Фивы вместе с братом и матерью из-за нечестия Лая и нашёл пристанище в Тиринфе у Ликимния, с которым был дружен несмотря на то, что Амфитрион стал причиной смерти отца тиринфского басилея.
Эврисфей почуяв угрозу, поначалу хотел немедля прогнать опасного вроде-как-родственника, но тесть его присоветовал принять Палемона. Тот был знаменит, как воин и полководец, отличился в войне с Орхоменом. Грех разбрасываться такими людьми, а замыслы Амфидаманта были весьма грандиозны. Хотел он для внуков своих полностью прибрать к рукам «Пелопсов остров». И пока неплохо получалось. Все города окрест Микен надёжно подчинены, даже Лерна от телебоев очищена. Вот уже и по далёкой Элиде ступают микенские воины. Хорошо же? Можно и потерпеть покамест неудобного вроде-как-родственника. Тем более, что Палемон действительно на трон не посягал.
Зато другие за его спиной посягнуть были не против.
Всё это Автолик хорошо знал и ничему не удивлялся.
Во время пирушки он пил совсем мало, только чтобы горло промочить и язык не отвалился. Давно ему не приходилось так много говорить. Рассказывал без остановки. Как оказалось, у него новостей было куда больше, чем у братьев. Те тоже почти не пили. Впрочем, Автолик знал, что им это вообще не свойственно. Вот Аргей с несколькими ближними воинами, те да, гульнули до совершенно невменяемого состояния
Наутро дом Аргея был завален десятками похрапывающих тел. Немногие, кто нашёл в себе силы разлепить веки, тут же норовили поздороваться с кувшином. Некоторые ещё ночью обняли горшки, но не с тем, чтобы влить в себя спасение от похмелья, а наоборот, кое-что вылить, отчего по дому распространялся кислый запах.
Послы прибыли задолго до полудня. Как видно, выехали на рассвете, а ехать тут недалеко и дорога накатанная. Как их встречали, ни Автолик, ни сыновья Алкмены не видели, из дома не вышли. Врач с флотоводцем стоически принимали почести, а Миухетти, конечно же легко сей участи избежала и быстро выяснила, куда делся её мужчина. Заявилась к Аргею, как к себе домой. А вот от её поведения, едва она переступила порог мегарона (где женщинам вообще-то не полагалось появляться) Автолик дар речи потерял.
— Иолай! — Миухетти едва не завизжала от восторга, — вымахал-то как! Дай-ка я тебя!
Она в одно мгновение оказалась возле юноши, сидящего на лавке, и заловила его в объятья. При этом нос юного отрока ткнулся прямиком в обнажённую грудь тёти Амфитеи.
— Вот это свезло мелкому! — заржал Алкид.
— Сам ты мелкий, дядя, — возмущённо огрызнулся Иолай, сын Ификла, освободившись.
— Уж я-то да! — продолжал хохотать Алкид.
— Амфитея! — Ификл оторвал женщину от сына, подхватил, как пёрышко и закружил по комнате, — как ты здесь оказалась?!
— Она со мной, — сказал Автолик, — я же говорил, что удивитесь.
— С тобой? — переспросил Алкид.
— Она — моя женщина.
— Да ладно? — Ификл поставил Амфитею на пол и уставился на неё так, будто впервые увидел, — ты спуталась с этим проходимцем?
Она со смехом кивнула.
— Я возмущён, — заявил Ификл, — я был уверен, что ты любишь только меня.
Забулькало вино. Алкид наполнял чашу. Миухетти покосилась на него и сказала:
— Я вас обоих люблю. Как братьев. И вы это знаете. Всегда знали.
— Всё-таки свезло мелкому, — сказал Ификл, и мотнул головой, вот только в сторону Автолика, а не Иолая.
«Сам себе волк» в сравнении с могучими братьями и правда выглядел не слишком внушительно, хотя тощим его никак нельзя было назвать. Просто эти двое — что циклопы.
— Благословляю вас, дети мои, — сказал Алкид странным голосом, как показалось Автолику мрачным, и выпил.
— Чего это с Палемоном? — спросил Автолик Миухетти позже, когда они покинули дом Аргея, — вроде рад был тебе… а вроде и нет.
— Мегару вспомнил, как видно. И Теримаха, — ответила Миухетти.
— Он что, тебя винит?
101
Палемон — «Борец», одно из имён Геракла. По мифу земной отец Геракла Амфитрион был сыном Алкея Персеида, но в нашей истории это не так. Лев Клейн показывает, что Амфитрион здесь является лишним звеном, привнесённым в миф позже ради объяснения тесной связи аргосского героя с Фивами. Кроме того, потеря прав Геракла на микенский трон нуждается в объяснении без участия богов.