— Непременно заходите посмотреть приданое, — сказала Эми, забежав на минутку к Салли. — У меня целый сундук чудесного белья, простынь, скатертей.
Желая доставить Эми удовольствие, Салли зашла к ней в «Звезду Запада» и принялась восторгаться бесчисленным количеством вышитых скатертей, салфеточек, полотенец, простынь, накидок и изящного белья, которое Эми накупила, чтобы пленять Дика.
Салли предпочла бы, чтобы Эми не затевала такой пышной свадьбы. Дик тоже поморщился, услышав, что Тим надумал устроить роскошный свадебный завтрак и настоящий бал в «Звезде Запада».
— Такое устроим, что закачаешься, — хвастался Тим. — Ничего не жалко для моей крошки.
— Ну к чему поднимать такой шум? Неужели это так необходимо? — уныло спрашивал Дик.
— Но, дорогой мой, свадьба бывает только раз в жизни, и, конечно, вокруг такого события всегда много треска и шума, — отвечала Эми, нежно обнимая Дика за шею. — Мне все так нравится, и я так счастлива, что иной раз даже не знаю, на каком я свете.
В конце концов Дик примирился с этим шквалом свадебных приготовлений. Во всяком случае, он охотно принимал в них участие, до тех пор пока однажды из письма, которое Салли вынула из почтового ящика, не выпало белое перо.[9]
— Что ж, этого следовало ожидать, — медленно произнес Дик, разглядывая перо.
— И ты поддашься на эту удочку, станешь расстраиваться из-за какого-то дурака, который занимается всякими глупостями? — волновалась Салли.
— Нет, — сказал Дик. — Но если б я не дал слова жениться на Эми…
— Дик! — Салли не хотела верить, что сбываются ее худшие опасения: война настигает Дика. — Что произошло? Разве ты не любишь Эми? Не хочешь на ней жениться?
— Ну, конечно, я люблю Эми, — сказал Дик. — И все-таки я предпочел бы не жениться сейчас…
— Но почему…
— Не спрашивай меня, Салли моя!
— О господи! — вздохнула Салли и, испугавшись, как бы не расстроить его своим огорченным видом, добавила: — Знаешь, лучше бы Эми не устраивала такой шумной свадьбы.
— Я тоже так считаю, — сказал Дик с грустной усмешкой. — Но раз ей этого хочется, мне ничего не остается, как покориться.
Салли не удивило, что Дик и Эми не сумели противиться властному зову молодости и любви. Правда, как благовоспитанная молодая пара они обязаны были ждать столько, сколько потребуется, — иначе говоря, до свадьбы. Но Салли сомневалась в том, что многие их сверстники так поступают. Юноши и девушки рано созревают в странах с жарким, сухим климатом и, рано познав первый трепет страсти, бездумно предаются ей. Хорошо еще, что «неприятности» бывают не так часто. Случается, конечно, слышать, что та или иная девушка попала «в беду» или что отношения какой-нибудь молодой пары «перешли все границы». Но кому какое дело до этого, коль скоро молодые люди не отказываются узаконить свои отношения? Конечно, Тим и Лора могли бы обвинить Дика в том, что он злоупотребил их доверием. «Но, — думала Салли, — уж Лора-то знает свою Эми». Она вспомнила, как Лора намекала ей на то, что может произойти, если Дик и Эми не поторопятся со свадьбой, — самой Салли это в голову не приходило.
— Ничего, дорогой! — старалась она подбодрить сына. — Право, не о чем волноваться. Ну, даже если люди и поговорят — подумаешь, какая важность! Вы оба еще слишком молоды, чтобы нести бремя семейной жизни — вот единственное, что меня волнует. Впрочем, Эми сейчас не моложе, чем я была, когда убежала из дому с твоим отцом.
— Хорошее предзнаменование! — Дик наклонился, чтобы поцеловать ее. — Мы с Эми устроимся и заживем счастливее всех — только бы мне зарабатывать достаточно, чтобы содержать семью.
— И заработаешь, — улыбнулась Салли, чтобы согнать последнюю тень сомнения с его лица. — Ты много потратил сейчас: надо было привести дом в порядок, обставить его, накупить подарков, цветов да еще заказать комнаты на побережье на время свадебной поездки. Ну, ничего, мой чек поможет тебе наладить дела.
— Твой… что? — переспросил Дик.
— Чек на сто фунтов от родителей жениха, — весело ответила Салли.
Она встала и, взяв с каминной доски конверт, вынула из него чек.
Руки Дика дрожали, когда он брал его.
— Нет, я не могу его взять, — воскликнул он и разорвал чек пополам.
Салли снова села на прежнее место.
— Отлично, — сказала она, — если ты не хочешь его принять, я пошлю его Эми.
— Салли моя! — Дик опустился перед ней на колени. — Ну, как я могу принять от тебя столько денег? Ведь каждый шиллинг из этих ста фунтов добыт тяжелым трудом! И как ты экономила, чтобы набрать такую сумму! А я-то никогда ничего для тебя не сделал. Не помогал тебе воспитывать Дэна, не дал возможности самой отдохнуть хоть немного, как собирался.
— Родной мой! — Салли прижала к груди любимую темноволосую голову сына. — Ты всегда был моей радостью. И для меня самое большое счастье — хоть немного облегчить тебе жизнь.
На следующий день Салли снова вытащила платье, которое собиралась надеть на свадьбу Дика. Казалось, прошла вечность с тех пор, как она начала его переделывать. Это было как раз в тот день, когда пришли сыщики. Потом арестовали Морриса и Тома и начались нескончаемые волнения и переживания. Она засунула куда-то платье и не вспоминала о нем. А теперь оставалось всего несколько дней до свадьбы, и Салли чуть не расплакалась, заметив, что плотный черный шелк проеден молью.
«Ерунда, — поспешила она себя успокоить, — на свадьбе все смотрят только на невесту. Никто и не заметит меня».
Ее радовало, что Дик явно успокоился. Он выглядел таким счастливым и уверенным в себе и своем будущем. Женитьба, подумала Салли, разовьет в нем лучшие его качества — нежность и заботливость, которые он всегда проявлял к младшим братьям. Салли была уверена, что Дик очень серьезно отнесется к своим обязанностям мужа.
Штопая дырки на платье, которое ей предстояло надеть на свадьбу сына, Салли размечталась о том, какая счастливая жизнь ждет его впереди. Но к этим радостным мыслям тотчас примешались печальные — ею овладели горестные думы, что Моррис с Томом не смогут принять участие в торжестве, а также беспокойство и тревога за Лала, который сообщил, что не сможет приехать. Скоро его отправят за океан, в самую гущу боев и бомбардировок — в этот адский хаос, именуемый войной. При этой мысли дрожь пробежала по телу Салли, и она заставила себя думать о другом.
Ее пальцы, державшие иголку, продолжали проворно мелькать. Вместо Лала шафером у Дика будет Дэн. Она заказала для него новый костюм, купила белую рубашку и лакированные туфли. Дэн учился танцевать и уже сейчас пребывал в страшном волнении, боясь, что перезабудет половину того, что полагается делать шаферу на свадьбе.
Тут Салли вспомнила, что Том в своем первом письме из тюрьмы просил ее купить от его имени свадебный подарок Дику и Эми. Милый мальчик оставил ей несколько подписанных чеков, чтобы она могла в случае надобности взять деньги с его счета в сберегательной кассе.
Тому и Моррису разрешалось писать только раз в месяц — и всего лишь несколько строк. Письмо Морриса было официальное и очень сдержанное: он сообщал, что чувствует себя прилично — насколько может чувствовать себя прилично человек «в его положении» — и просил о нем не беспокоиться. Салли знала, что он терпеть не может писать письма. За всю их совместную жизнь она получила от него лишь две-три записки — и все одинаково скупые и чопорные; самое лучшее в них была подпись: «Твой любящий муж Моррис». Салли улыбнулась, вспомнив об этом, — Моррис не хотел, чтобы она забывала, что он ее муж и что он любит ее.
Том же явно стремился приободрить ее своим письмом. Он «здоров и невредим», писал он, и «наслаждается пребыванием на берегу моря». Он загорел и прибавил в весе. Тяжелый труд на открытом воздухе — это просто пикник по сравнению с его работой под землей. Труднее всего привыкнуть к тому, что после дневной работы тебя запирают в камеру и в девять часов тушат свет. Если бы только в библиотеке нашлось что-нибудь стоящее, «каменные стены не казались бы тюрьмой, а железные решетки — клеткой».
9
Во время империалистической войны 1914–1918 годов шовинисты присылали молодым австралийцам, не записавшимся в армию, в знак осуждения белые перья. —