Вообще, с появлением ползучей поддержки, Миу стала потихоньку проявлять довольно-таки деспотичный характер. Оставались только несколько человек, что могли призвать её к ответу. Первой естественно была Хепри, которую змеи слушались беспрекословно. Я, так как была для них «членом гнезда», а посему могла беспрепятственно наказать нахалку и Пия, что не боялась кажется даже богов, если считала, что её любимой подопечной что-то мешает. Кобрята не воспринимали её как угрозу и рыжей проказнице приходилось ретироваться, если моя нянечка бывала недовольна её поведением. Видя моё отношение к Миу, окружение более воспринимало её как питомицу, нежели как бывшего оракула. Так что используя ползучую поддержку эта хитрюга довольно успешно манипулировала людьми. Сейчас же, заметив, что я не протестую против её своеволия, все решили ретироваться, оставив меня отдыхать.
Переместившись на кровать, пришлось сначала найти удобное положение. Жёстко переплетённые кожаные полосы, на которые накинуты несколько отрезов ткани, это вам не ортопедический матрас. Пристроив голову на подставке, с которой потихонечку смирилась, стала разглядывать резное изножье, пытаясь вызвать дрёму и немного поспать. Учитывая страсть юных кобр оплетать мои руки, если я находилась в доступности, погрузиться в сон удавалось плохо. Благо что отучила Миу забираться на грудь. Под её весом и задохнуться недолго.
Несколько последующих дней меня реально ограничили в передвижениях. Мне было дозволено курсировать между туалетом, бассейном, крышей и небольшой террасой с видом на воду.
Полное слияние с Ба наконец-таки произошло, и я с удивлением осознала, что дворцовый сад выходит не на рукав Великой реки, а к огромному искусственному озеру. Его размеры и смутили меня. Оно было настолько гармонично вписано в ландшафт, что, не зная об этом, никогда не догадаешься. На этой террасе я и коротала время. Аапехти приносил мне карты и папирусы с описанием дорог, по которым будет двигаться армия, а также ближайших провинций, захваченных митанийцами.
Освоившись с иератическим письмом, а особенно с тростниковой палочкой, которая здесь заменяла перо, уже сама рисовала пути возможных логистических структур. Правда в первый раз почему-то сделала надписи по-русски. Так что юному помощнику хранителя благовоний пришлось счищать «странные каракули» и уже постоянно напоминая себе, на каком языке нужно писать, начала создавать свою «схему».
И вот заточение, наконец, окончилось. Но передвигаться мне пока разрешили только в паланкине. Слуги принесли меня на берег, и ярко расписанная и украшенная разноцветными полотнами лодка доставила на другую сторону реки, где у ворот храма Амона меня поджидал Майя, склонившийся в глубоком поклоне. Как царскому казначею, ему надлежало провести со мной проверку процесса строительства.
Боги… чувство, что я попала домой! Стройплощадки, кажется, не подвластны времени и бесконечно похожи. Пыль, грязь, крики и снующий вокруг народ напоминали родную контору. Естественно всё замирало при нашем приближении. А люди побросав работу укладывались лицом в землю. Поняв, что просить не делать подобного бесполезно, просто перестала обращать на это внимание.
Огромный гипостильный зал, что даже в нашем веке вызывает восхищение, оказывается был построен по моему указу. Нет… официально всё делалось от имени Тутанхамона… но сама идея и часть финансирования принадлежали Анхесенамон.
Размеры действительно поражали! Площадь равная сто на двести царских локтей[8] была уставлена сто тридцатью четырьмя величественными колоннами. Каждая из них в диаметре была равна примерно десяти царским локтям[9].
Так гипостильный зал храма Амона в Карнаке выглядит сейчас. В последствии многие фараоны вырезали картуши со своим именем поверх первоначальных надписей. Имена Рамзеса VI вообще прорезаны на глубину нескольких фаланг.
На данный момент как раз проходила укладка верхних балок на капители. А те были различны не только по форме, но и по высоте. Я с отрешённым видом разглядывала их. Некоторые даже частично были покрыты метками рисунков. Центральные колонны венчали распустившиеся цветы папируса. Боковые же, казались нераскрытыми бутонами.
– Всё сделано по вашему желанию, всемилостивая госпожа, – поклонился Майя, развернув передо мной папирус с рисунком будущего зала и росписи колон, что держал в руке. – Как вы и хотели, великие болота Ахбит навсегда будут увековечены в этом зале. Срединная часть станет подсвечиваться сквозь резные окна под потолком, освещая солнечными лучами распустившиеся цветы, а боковые навечно будут погружены в тень.