— Неужели и теперь запретные темы существуют?
— У нас демократия. У нас запрещенных тем нет. У нас просто есть темы, на которые ты никогда не получишь грантов. Вот на то, чтобы доказать, что Мазепа вел Украину к евроинтеграции денег отвалят — по самое завались, или на то, чтобы доказать, что Бандера[6] и его лесные солдатики были ангелочками, которые с фашистами ничего общего не имели, тоже деньги найдутся — и не малые. А вот на правду — на нее денег нет. И на честное слово тем более.
Он разлил еще по одной.
— Знаете, кто правят Украиной?
Я пожал плечами в ответ. Украинские власти — это украинские проблемы. Кого выбирают, того и имеют, точнее, кого выбирают, тот их и имеют. Если бы не родители, меня бы шерохи вокруг украинской власти вообще не интересовали. А так, приходится приглядываться по немножку.
— Маргиналы. Тупое бычье с разумом узколобого крестьянина. Они умеют только тянуть к себе на подворье. Помните, как в фильме: ты не путай своих овец с государственными? Так у них государственных овец не существует в принципе. У них и государственного мышления не существует в принципе. Я скажу вам, как историк. И это историческая правда. Знаете, что Ющенко — это настоящий украинец, украинец до мозга кости. И это правда. И эта правда пугает! Не дай бог, чтобы щирый украинец стоял у власти слишком долго. Страну продаст на корню. Потому что ему от власти уходить и страна — это его огород лишь на время. Значит надо из этого огорода перетащить в свои закрома все, что только возможно. А еще лучше продать, кому-нибудь, но продать… Звонкая монета — вещь, которая всегда греет душу.
Тут он быстро разлил по третьей и, не дожидаясь меня, быстро опрокинул стопочку внутрь.
— Я вам так скажу. Да, скажу, черт с ним, пусть меня и сдадут! Мы не заслужили государственность. Мы не завоевали ее, мы не окупили ее своей кровью. И мы не ценим нашу государственность, ибо не заплатили за нее достойную цену. А что не цениться, то быстро теряется. Я уверен, что очень скоро мы нашу государственность потеряем.
— И нет никаких шансов?
— Есть… Нет, точнее, он может появиться. Шансы всегда возникают и исчезают. Как только Украиной будут управлять не-украинцы, этот шанс появится.
— Внешнее управление?
— А-а-а-а… назовите, как хотите, только сделайте что-то хорошее… Давайте еще по-маленькой, а?
И мы дали…
Глава тринадцатая
Глава четырнадцатая
И это мой город в яме
Город Могилев-Подольский называют еще и «Городом в яме». Это похоже на правду. Город со всех сторон окружен высокими холмами, речка Днестр прорезает эти холмы, а ее долина с одной стороны молдавская, там расположено село Атаки, а с другой — украинская, именно там и расположен город Могилев-Подольский.
Это именно город, город, а не городок, который потом, по необходимости, стали называть городом областного масштаба, например. Тут сразу же чувствуется городской уклад. И эта самая знаменитая в городе базарная площадь — это тоже часть города, а не место под ярмарку, которое в селе заполняется время от времени, согласно негласному ярмарочному расписанию.
Я въехал в свой родной город на большом тепловозе, гонимый скукой по родному очагу, ностальгией и жуткой неуверенностью в завтрашнем дне. Почему-то мне всегда в трудную минуту помогало вернуться к корням, побеседовать с родителями, сходить на могилы бабушек и деда (второй дед пропал в Великую Отечественную, под Харьковом — навсегда, и где похоронен, неизвестно). Я въехал в родной город уже не мучаясь перепоем и головной болью — после третьей я принял две таблетки цитрамона, а потом еще две. Помогло. Голова к Могилеву-Подольскому стала почти светлой.
6
Не надо путать Бендеры с Б