Сегодня, пока они находились в примерочной, девушки в разговоре не касались своей профессии, разве что упоминали вскользь. И о мужчинах не говорили, и это было тем более странно, что большинство женщин, оставшись наедине, только о мужчинах и болтают.
Обсуждали они планы на будущее.
Сэнди собиралась, едва лишь уладит кое-какие денежные дела в Калузе, немедленно покинуть Флориду. Вообще уехать из страны. У нее очень большие планы на будущее, и они отнюдь не включают в себя минет для женатых бизнесменов. В Калузе она крутится лишь постольку, поскольку ее дела пока этого требуют, вот и все. Тут неплохо ждать, местечко ей нравится, так она сказала Мэрили.
Мэрили предполагала заниматься своим нынешним промыслом до тридцати лет. У нее уже отложено пятьдесят тысяч в банке Дрейфуса, там платят хороший процент. Она надеется, что за шесть лет — ей сейчас двадцать четыре — сумеет увеличить счет, и если процентные ставки сохранятся, то у нее будет капитал в пятьсот, а то и шестьсот тысяч. Куча денег. С такими деньгами многое можно сделать.
У нее, например, есть в Калузе один знакомый, Мартин Клемент, родился в Лондоне, но теперь он американский гражданин. Держит ресторан на Люси-Кей. Мартин долго жил на островах в Карибском море. Сначала у него был отель на Антигуа, потом ресторан на Сент-Томасе, потом еще ресторан на Гренаде, а после он переехал во Флориду и осел в Калузе. Здесь у него тоже ресторан, называется «Весна», там все зеленое или белое и всегда свежие цветы, дело пошло очень успешно с первого дня, как ресторан открылся шесть лет назад, — может, потому, что в штате Флорида вообще не бывает настоящей весны, хотя местные жители из старожилов могут определить, когда меняется время года.
Мартину года пятьдесят три, он великан, шесть футов три дюйма, волосы белые и усы белые, отвисшие, как у моржа, на обеих руках татуировка, значит, водились за ним темные делишки в прошедшие времена. На деньги жадный, ни одного пенни не упустит, старый черт.
Прошлым вечером Мэрили заскочила к нему в ресторан поглядеть, как там и что, — у Мартина в баре часто ошиваются ребята, с которыми можно иметь интерес, — так Мартин сам вышел к ней, поставил выпивку за свой счет, они вдвоем посидели, поболтали. Мартин к ней всегда хорошо относился, и ей он нравится. У него до сих пор британский выговор, и словечки забавные отпускает, тоже британские. Когда они только познакомились, Мартин пробовал ее научить сленгу лондонских кокни,[36] но у нее ничего не выходило, только с тем и отошла, что запомнила: «хлеб и мед» у них значит «деньги», а ее кроме денег вообще ничто не интересует.
Ну, сначала они поговорили о погоде, какая жара стоит и как она отражается на делах ресторана. У Мартина своя теория, может, и верная, что в жару люди стараются поесть не дома, потому как хозяйкам неохота торчать у плиты, когда на улице девяносто градусов.
То да се, и вдруг Мартин спрашивает:
— Ты была на Сабал-Бич после того, как там строгости пошли?
— Нет, не была, — ответила Мэрили.
— Они пока разрешают женщинам ходить без лифчиков, но всех голозадых задерживают, мужчин и женщин, и прямо суют в полицейский фургон.
— Поганая у них там полиция, — сказала Мэрили.
— Могли бы тратить время потолковей, верно?
— Конечно, — согласилась Мэрили.
— Дел для них полным-полно, похлеще, чем гоняться за нудистами на пляже. Ты читала про большие аресты в Майами из-за наркотиков?
— Нет, не читала.
— Управление по борьбе с наркотиками готовило дело целый год, зато рыба им попалась крупная. И много. Я тебе скажу, что я лично ничуть не удивился бы, если бы торговцы этим товаром после тамошнего разгрома перебрались к нам в Калузу. Да уж, полиции есть чем заняться, кроме охоты за нудистами.
— Ну, у нас в Калузе с этим делом глухо, — сказала Мэрили, — то есть с наркотиками.