Выбрать главу

            По крайней мере, так ему казалось.

            А прошлой ночью его разбудил звонок. Отец постучал ему в комнату и сказал сонным голосом, что звонит Мелисса и хочет с ним поговорить. Уэйн соскочил с кровати, натянул шорты, открыл дверь и проскользнул мимо изумленного отца. Схватив на кухне трубку, он произнес:

            - Мелисса? Папа сказал...

            А затем он услышал звук, от которого у него едва не остановилось сердце. Этот всхлип. Казалось, в нем отразились все душевные страдания в мире. Когда Мелисса заговорила, голос у нее был тихим и дрожащим.

            - Уэйн, пожалуйста, приезжай... пожалуйста, приезжай и з-забери меня.

            Мелисса плакала, и Уэйн почувствовал в груди странную тесноту.

            - Пожалуйста... я люблю тебя... пожалуйста...

            Нахмурившись, он посмотрел на отца, который стоял в арочном проеме, разделявшем кухню и коридор. Взгляд у старика был сонным, лоб тревожно нахмурен.

            Уэйн пожал плечами и отвернулся.

            - Мелисса, что происходит? Ты...?

            - Я все еще в этом г-гребаном месте.

            Снова слезы. И всхлипы. Затем она взяла себя в руки и сказала:

            - Я не должна была делать это. Я сумела пробраться к телефону в коридоре после отбоя. Уэйн, здесь ужасно, хуже, чем ты можешь себе представить. Пожалуйста, забери меня отсюда.

             Что?  Как же я...

            Затем она испуганно втянула ртом воздух.

            - О, нет. Мне нужно уходить. Кто-то идет.

            Уэйн открыл рот, чтобы задать еще вопросы, но связь внезапно прервалась.

            Успокоив встревоженного отца выдуманной историей, он вернулся в кровать. Но его короткий сон был прерывистым. Большую часть ночи он таращился на темный потолок, разрабатывая план. На следующее утро он уговорил своего лучшего друга вызволить Мелиссу из ЮИЦМП.

            Стив сделал большой глоток из бутылки и закашлялся, едва не подавившись теплым виски. Вытерев рот тыльной стороной ладони, протянул бутылку Уэйну.

            Уэйн взял ее и свернул к обочине. Опрокинул бутылку себе в рот, продолжая смотреть на большую белую вывеску и наслаждаясь приятным жжением на языке.

            Затем вздохнул и вернул бутылку Стиву.

            Наконец, он ответил на вопрос друга.

            - Не знаю, как мы сделаем это, мужик. Пока не знаю. Но скажу тебе вот, что. Мы не уедем отсюда без Мелиссы, в любом случае.

2. ПОВИНОВЕНИЕ

"Submission" (Sex Pistols, 1977)

            Кабинет директрисы был большим и красиво обставленным. Мебель - прочная и дорогая, пол из лакированного дерева натерт до блеска, стены украшены произведениями искусства, приобретенными через телефонные аукционы за какие-то колоссальные суммы. Одну стену почти полностью занимал кирпичный камин, в котором горел огонь. Перед камином был расстелен большой ковер из медвежьей шкуры. Несколько шкафов из темного дерева вмещали в себя многочисленные книги в кожаном переплете.

            Анне кабинет напомнил офис крупного нефтяного магната. Какого-нибудь толстого расточителя, любящего щеголять богатством. Который никогда не вынимает сигары изо рта и каждый вечер ужинает стейком. И который срет толстыми рулонами денег.

            Совсем не такой кабинет, который ожидаешь увидеть в месте вроде ЮИЦМП, в заведении, где продвигают самоправедность и так называемые консервативные ценности.

            Но Анна уже привыкла к такому лицемерию.

            Она сидела на неудобном стуле напротив большого дубового стола директорши. Стул был крошечным и ветхим, шатался и скрипел всякий раз, когда она начинала ерзать и вертеться. Шатался и скрипел он очень сильно. Это был единственный предмет мебели, над которым Робин Лич вряд ли стал бы изливать свои чувства в передаче "Образ жизни богатых и знаменитых". Он не был частью обычного декора. Единственная причина его сегодняшнего присутствия здесь заключалась в том, чтобы вызвать у Анны чувство дискомфорта. Нелепый наряд, в который была облачена Анна, лишь усиливал неудобство. Черные чулки, туфли на высоких каблуках и короткая плиссированная юбка должны были напоминать одежду, которую носили католические школьницы. Белая накрахмаленная блузка была мала ей, как минимум, на один размер.