Ледяная корочка исчезла мгновенно, кожа опять стала мягкой и влажной. У фон Холтена был такой вид, словно секунду назад кто-то влепил ему пощечину. Гримаса удивления и обиды, глаза покраснели.
— Нам надо знать все про вашу подругу, — сказал Винтер. — Андреа Мальтцер…
— А жена тоже должна знать… про Андреа?
Винтер молча притормозил на светофоре.
— Я буду вам помогать, — просительно проговорил фон Холтен. — Я сделаю все, что могу…
— Тогда рассказывайте.
— Чертов слизняк, — буркнул Рингмар.
— Один из сотен тысяч.
— Человек — слабое существо.
— А у нас теперь есть и еще одно исчезновение, причем как-то связанное с убийством.
Они сидели в кабинете Рингмара и пили обжигающе горячий черный кофе. У Рингмара под мышками были темные пятна величиной с футбольный мяч, но Винтер запаха не чувствовал. Он и сам вспотел не меньше, но по его сорочке это было не заметно.
— Она могла что-то видеть, — сказал Рингмар.
— Могла она видеть это? — спросил Винтер.
— Могла их спугнуть?
— Могла сидеть в машине и думать о будущем?
— Мог кто-то заехать на парковку и увидеть, что в машине сидит женщина?
— Можно ли это вообще увидеть?
— Могла ли она хотеть, но не решиться уехать?
— Могло ли ее охватить любопытство?
— Может, не она кого-то спугнула, а ее кто-то спугнул?
— Могли ли ее избить?
— Могли ли ее увезти?
— Может ли она быть замешанной?
— Может ли быть убийцей?
— Могла ли она остановиться на дороге и голосовать?
— Могла ли уехать первым утренним автобусом?
— Имелись ли у нее другие причины, чтобы оставить машину на парковке?
— Может, никакой Андреа не существует?
— Может, это выдумка фон Холтена?
— Можем ли мы узнать это в ближайшие полчаса?
— Да, — сказал Винтер. — Уже узнали. По адресу, указанному фон Холтеном, проживает Андреа Мальтцер. И у нее есть телефон, по которому никто не отвечает. И никто не открывает дверь. Борьессон уже там был.
— Надо открыть.
— Подождем до завтра. Вдруг она даст о себе знать.
— Почему?
— Потому что… что-то не склеивается.
— Это только Богу известно.
— Она ни при чем, — сказал Винтер. — Надо сосредоточиться.
— И как это называется? То, что ты сказал? Принимать нежелаемое за действительное?
— Хочу прочитать все еще раз… Дам знать, самое позднее, завтра.
— Почему ты так уверен?
Винтер молча просмотрел лежащий перед ним документ и поднял глаза на Рингмара.
— Отпечатки пальцев в машине фон Холтена?
— Пока не готово. Там их не счесть. Он, наверное, давал покататься и другим.
— Женщинам?
— Он говорит — нет. Не женщинам. Сотрудникам.
19
Мир за тонированными стеклами палаты казался чужим, далеким и серым. С утра до вечера ничего не менялось: те же стены соседнего корпуса, те же мертвые, никогда не открывающиеся окна. И только на закате на стене вспыхивало огненное пятно, но и оно через несколько минут бесследно исчезало, всосанное бледно-салатной больничной краской. Это было красиво. Анета Джанали понемногу приходила в себя, словно пробуждалась от спячки. Ей стало не хватать человеческих голосов, и она с удовольствием прислушивалась к болтовне уборщицы — дикая, но почему-то волнующая смесь как минимум трех языков.
Она полусидела в кровати, а Винтер устроился рядом. Она показала на огненное пятно на стене и что-то промычала.
— Красиво, — согласился Винтер.
Анета ткнула пальцем в переносной плейер в ногах. Винтер достал из внутреннего кармана пакет.
— Последний экземпляр. Ты просила Дилана, но я не нашел… Решил купить диск с новым ансамблем. В нем что-то есть…
Анета достала из пакета «London Calling» и вопросительно посмотрела на Винтера.
— Эш?
— Да. «Клэш».
— Овы асам?
— Новый ансамбль… А разве не новый? — улыбнулся он.
Анета написала на бумажке «1979» и протянула Винтеру.
— Для меня новый, — пожал он плечами. — Время идет… Макдональд посоветовал, даже диск прислал. Решил, что в наших ледниках такого не найти.
Анета тем временем уже вставила диск в плейер и надела наушники. «London calling to the underworld…» — «Лондон вызывает преисподнюю». Она начала поводить плечами и отбивать такт кулаком по простыне — хотела показать Винтеру, насколько хорош его выбор и как она рада, что может сидеть здесь и наслаждаться ритмами своих предков. Если Эрик решил пошутить, то мастерски это скрывает. Но Анета не думала, что он шутит. Если он открыл для себя рок, то почему бы не «Клэш»? «Дальше он не пойдет, — подумала она. — „Лондон набирает телефонные номера мертвецов“ — прекрасный материал для следователя по уголовным делам… A nuclear error but I have no fear[9]».