Может, стоит допросить его пожестче.
— У меня нет дел с этой бандой уже… уже лет десять. — Свидетель приехал прямо из своей автомастерской. Следы масла на руках, грязные ногти — Хальдерсу он казался симпатичным, несмотря на вранье. Белая сорочка, брюки цвета хаки — точно такие любит Бертиль.
— Какая банда?
— Да вы же знаете. Мы уже об этом говорили.
— Я не говорил ни о какой банде.
— Значит, кто-то еще сказал… Но я чист. Завязал.
— А это вообще возможно? Завязать?
— Конечно… о них много лишнего пишут. Столько всякой пропаганды…
— Вы считаете, это пропаганда?
— Я считаю, что это преувеличение, — сказал свидетель. Звали его Юнас Свенск.
— Много лишнего… значит, не так все страшно. И все же вы решили завязать?
— Что?
— Ваше же выражение. «Я завязал».
— Что ж… завязал, значит, завязал. Меня в чем-то подозревают?
Хальдерс не ответил.
— Меня подозревают?
— Я прошу всего-навсего рассказать подробнее о Петере Буландере.
— Он работает у меня в мастерской… вот и все, что могу сказать. Почему бы вам не поговорить прямо с ним?
— А вот он как раз и есть подозреваемый…
— Знаю… знаю, его задержали за эту перестрелку на Ворведерсторгет… но он утверждает, что его там не было.
— Его опознали, — сказал Хальдерс. — У него в руках была винтовка, а когда мы пришли к нему домой, его «ремингтона» на месте не оказалось.
Юнас Свенск пожал плечами:
— Винтовку могли украсть. И он говорит — украли. И на вид он… в общем, таких тысячи. Но я ничего не могу утверждать. И я его не защищаю — как я могу защищать или обвинять, если ничего не знаю? Знаю только, что он в этот день был свободен от работы… Но это я уже говорил. А меня-то там точно не было. У меня алиби.
Хальдерс промолчал.
— Это же не преступление — нанять человека на работу.
— Нет.
— Не можете же вы меня в чем-то обвинять только потому, что я когда-то был в «Ангелах Ада». И Петер тоже. Сказано — завязал. Это были грехи молодости.
— Да…
— И если вы считаете это гангстерской разборкой, то ошибаетесь.
— А почему мы должны так считать?
— А разве нет?
— Разборка между бандами?
— Ну да…
— Или разборка в пределах одной банды?
— Ну да. Не знаю.
— Даже и для завязавших не секрет, что в «Ангелах Ада» в Гетеборге то и дело происходят внутренние разборки.
— Да, читал что-то в газетах… А это были не «Bandidos»?[15]
Хальдерс еще раз прикинул, почему Свенск притворяется дурачком.
— Пощупайте арабов.
— Арабов? — удивился Хальдерс.
— Ну, этих… исламистов. Скорее всего это они. У них летом все время были свары. Вы это знаете не хуже меня. Поглядите хотя бы, что происходит в Алжире.
29
Рингмар пересек мост. Вдоль гавани в тумане стояли длинные товарные составы.
— У меня такое чувство, что я здесь уже проезжал, — сказал он.
— И не так давно.
Винтер напряженно думал, что их ждет. Очень хотелось курить. Он вынул из жестяной плоской коробочки сигариллу, но зажигать не стал.
— То из-за солнца ни черта не видно, то из-за тумана.
— Трамвай! — крикнул Винтер, и сигарилла выпала изо рта. — Осторожней!
Трамвай с истерическим звоном прокатил в нескольких сантиметрах от переднего бампера.
— Они думают, что одни на дороге, — проворчал Рингмар и отпустил сцепление.
— Технически так оно и есть. Если под дорогой подразумевать рельсы.
— Не придирайся.
Он тоже нервничает, подумал Винтер. Болтовня помогает снять излишнее напряжение, а вот столкновение с трамваем — вряд ли.
Они приближались к Ворведерсторгет. Площадь словно парила над землей — в тумане очертания домов казались нереальными.
— Как будто это произошло лет десять назад… в другое время. Или в другой стране.
— Так оно и есть, — сказал Винтер.
— След совсем слабый.
— Они долго держались… не давали о себе знать. Может, что-то извне?
— А может, из-за жары.
— В кожаной куртке всегда жарко.
— Теперь «Ангелы Ада» то и дело появляются в костюмах. — Рингмар покосился на графитового цвета пиджак Винтера от «Корнелиани» и на плащ от «Оскар Якобсен».
— Если появляются вообще… Они, как английские футбольные хулиганы.
— В каком смысле?
— Их не видно… но они есть.
— Но наши-то «ангелы» вроде бы под контролем… Или мы так себя успокаиваем: «ангелы» под контролем.
— «Ангелы» очень изменились… — Винтер повернулся к Рингмару. — И речь не только о футболе.