«Seien Sie willkommen, Herr Budd[153]», — сказала хозяйка, с самой любезной улыбкой. — «Вы преуспели, как никто на свете, с тех пор, когда мы виделись в последний раз».
«Не говорите так, фрау Рейхсминистр!» — возразил Ланни. — «Я умоляю вас поверить, что я не предвидел и не искал того, что произошло со мною». Поверит ли она в это? Конечно, нет, если ей не удалось получить внутренней информации.
«Вы не собираетесь, мне об этом рассказать?» — злонамеренный вопрос, замаскированный озорной улыбкой. Так говорят правду, когда не хотят, чтобы в неё поверили.
Ланни, кто изучил интриги, когда был крошечным мальчиком, слушая своих родителей, обсуждавших контракты поставки оружия — Ланни Бэдд, внук Оружейных заводов Бэдд, знавший, что в условиях кризиса лучше быть честным. ««Liebe Frau Reichsminister», — сказал он. — «Я прошу вас, будьте добры к иностранцу в чужой земле. Я нахожусь в неприятном положении. Я получаю приказы от тех, кто у власти, и я не смею ничего делать, только подчиняться».
— Если я отдам вам приказ, вы будете повиноваться, герр Бэдд? Жена члена Кабинета министров, по-видимому, знала другие способы, как обращаться с лицами, попавшими в неприятное положение. — «То, что вы называете властью, может внезапно меняться в такие времена. Лучше дайте мне возможность советовать вам».
— «Конечно, фрау Рейхсминистр, я хотел бы воспользоваться вашей добротой». Он хотел бы сказать: «Как только мне дадут возможность так сделать», — но он решил подумать над этим.
Ирму развлекал «Путци» Ханфштенгль, сын богатого арт-издателя, который играл клоуна Гитлера и его окружения. Наполовину американец и выпускник Гарварда, он был высок и огромен и махал руками, как ветряная мельница. Некоторое время он был серьёзен, а потом вдруг начинал танцевать, прыгать, шутить, смеяться так громко, что все вокруг потешались над ним. Молодые люди проявляли любопытство к знаменитой наследнице, и она получала удовольствие, как всегда, когда бывала в компании. Элегантные мужчины в форме с поклоном прислуживали ей и восхищались ею, принося еду и очень крепкие напитки. Многие из них приняли их слишком много, но в фешенебельном обществе не было ничего нового, и Ирма знала, как обращаться с такими мужчинами.
По дороге домой в предрассветные часы утра она была немного выпившей и сонливой. На следующее утро, или, скорее, гораздо позже в то же утро, когда они сидели в постели, потягивая кофе, Ирма сказала, что она думала о деле. Она встретила приятных людей и не могла поверить, что они были так плохи, как о них рассказывали. Ланни должен был ждать, пока они не очутились в машине, чтобы ответить: «Я чувствовал, как будто я на сборище пиратов».
Ирма спросила: «Слушай, дорогой, ты когда-нибудь встречал политиков в Соединенных Штатах?»
Он должен был признать, что у него не было возможности сравнивать, а его жена продолжала:
«Они приходили в дом отца довольно часто, и он имел обыкновение о них рассказывать. Он называл их прирожденными бандитами. Он рассказывал, что ни один из них никогда ничего не произвёл. Всё, что они делали, заключалось в ограблении деловых людей. Он сказал, что они не остановятся, пока не заграбастают всё».
«Его пророчество сбылось в Германии!» сказал Ланни.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ Терпеть — удел народа моего
Пришло длинное письмо от Робби Бэдда, рассказывающее о ситуации, сложившейся в результате смерти его отца. Старый джентльмен оставался у руля до последнего момента, но не смог решить вопрос о том, кто станет его преемником. Давным-давно он пытался урегулировать спор между его старшим и младшим сыновьями. Затем он отказался и оставил их бороться самостоятельно, что они и делали сейчас. Каждый хотел стать главой фирмы Бэдд, и каждый был уверен, что другой был непригоден для этой задачи. «Я полагаю», — писал с горечью Робби: «отец считал нас обоих непригодными».