Это был своего рода ответ, когда хотят поднять цену. И что делать потенциальному работодателю? «Мой дорогой Бэдд», — сказал генерал в том же осторожном стиле, — «менее всего я хотел бы сделать вас любом смысле обязанным или вмешиваться в ваш образ жизни. Но ваш образ жизни делает вас очень удобным помощником».
— Это действительно приятно, Exzellenz, обнаружить, что мои слабости стали моими достоинствам».
Великий человек улыбнулся, но продолжил свои попытки получить то, что он хотел. — «Предположим, что вы окажете мне такие услуги, которые развлекут вас и которые не потребует больших жертв с вашей стороны, чем приезжать в Берлин два или три раза в год. И предположим, что когда-нибудь, чисто по дружбе, я подарю вам охотничье угодье, как это, площадью в одну или две сотни квадратных километров. Конечно, это не должно быть воспринято, как унижение или оскорбление».
«Gott behute![171]» — воскликнул плейбой. — «Если бы я владел такой собственностью, я должен был бы платить налоги и оплачивать содержание, и сразу попал бы под моральное давление, чтобы получить от неё какую-то пользу».
— Неужели вы не можете ничего придумать, что я мог бы сделать для вас?
Ланни понял, что его обрабатывают виртуозной дипломатией. Генерал не говорил: «Вы знаете, у меня есть власть над вами, и это путь, который, возможно, заставит меня ослабить её!» Он не заставлял Ланни отвечать: «Вы знаете, что вы ни за что не хотите мне уступить и не держите свое обещание». Он облегчал положение для них обоих. И Ланни, конечно, не собирался пропустить свой шанс! «Да, Геринг», — быстро сказал он, — «Есть одна вещь. Для этого ваша замечательная правительственная машина должна сделать специальные усилия и найти этого молодого сына Йоханнеса Робина».
— Вы все еще беспокоитесь об этом еврее?
— А что я могу сделать? Он вроде мой родственник. Моя сестра вышла замуж за его брата, и, естественно, вся семья сокрушается. Когда я поехал в Берлин, чтобы показать свои картины Дэтаза, я вынужден был обещать сделать всё в моей власти, чтобы найти его. Я колебался беспокоить вас еще раз, зная, какие огромную нагрузку вы несёте.
— Но я уже говорил вам, мой дорогой Бэдд, что я пытался найти этого человека без успеха.
— Да, но я знаю, какая была большая путаница последние несколько месяцев, я знаю случаи, когда отдельные лица и группы брали на себя полномочия, на которые они не имели законного права. Если вы хотите сделать мне одолжение, которого я никогда не забуду, то поручите одному из ваших сотрудников сделать тщательное расследование, не только в Берлине, но и во всём рейхе. И позвольте мне снять этого совершенно безвредного молодого человека с моей совести.
«Ладно», — сказал министр-Президент. — «Если это ваше сокровенное желание, я постараюсь его исполнить. Но помните, не всё может быть в моей власти. Я не могу оживлять мертвых».
Вернувшись в Берлин, Ланни взял свою жену покататься, и они обсудили новые события. «Либо он мне не доверяет», — сказал Ланни, — «либо я услышу его в ближайшее время».
«Он должен делать вид, что провёл расследование», — вставила в разговор Ирма.
— Чтобы обнаружить ошибку, не надо много времени. Он может сказать: «Я смущен, обнаружив, что моя, казалось бы, эффективная организация допустила оплошность. Ваш друг был в Дахау все это время, и я приказал его перевести в Берлин». Если он не сделает этого, значит, что он не доволен моими обещаниями.
— Может быть, он слишком много знает о тебе, Ланни.
— Это не исключено, но он даже не намекнул на это.
— А зачем это ему нужно? Фредди — его единственная зацепка за тебя, и он это знает. Возможно, он думает, что ты уедешь из Германии и расскажешь обо всём Йоханнесу.
— Всё — это старая история в настоящее время. Йоханнес разорён, и я сомневаюсь, что кто-нибудь проявит к нему интерес. Коричневая книга опубликована, и его там нет.
«Слушай», — сказала жена. — «Этот вопрос всё время беспокоит меня. Может быть, Фредди сделал что-то серьезное, и Геринг знает об этом и предполагает, что ты тоже знаешь?»