Его друзья по школе видели его за рулем его модного автомобиля, видели его с гордой молодой женой. Хотя она приходила редко, но они знали ее в лицо и еще более по слухам. И что это даст молодежи в возрасте восприимчивости? Научит ли их это быть верными какой-нибудь рабочей девушке, скромному, плохо одетому товарищу в их движении? Или это заполнит их мечтами о лестнице в небо, где водятся элегантные богатые дамы? Ланни, анализируя свои ухаживания за своей будущей супругой, знал, что во всем мире нет более сильной приманки для души и разума мужчины. Он попался на эту наживку более чем один раз в своей жизни. Кроме того, он кое-что знал о четырех социалистах, которые стали премьерами Франции, и знал, что в каждом случае там была рука элегантной сирены, которые увлекли их с пути верности на путь предательства.
В поместье Бьенвеню стояло пустое комфортное жилое здание, под названием Приют, которое было построено Ланни для Нины и Рика. Он просил их приехать и разместиться там в этом сезоне. Ланни хотел бы обсудить важные идеи. Но Рик сказал, экономический кризис сильно задел отца, наверное, как всех землевладельцев во всем мире. Ланни ответил чеком, покрывающим стоимость авиабилетов. Деньги были получены от продажи одной из картин Марселя, а в кладовой их оставалось больше сотни. Кроме того, Ланни объяснил, что огород на Бьенвеню был увеличен с тем, чтобы дать родственникам Лиз шанс заработать себе на пропитание. Приезжайте и помогите съесть урожай!
Прибыли мать и отец вместе с тремя детьми. После того как они устроились, Ланни рассказал, что он имел в виду: получив деньги из картинного бизнеса (возможно, Ирма могла бы добавить), основать еженедельную газету, с Риком в качестве редактора. Они будут пытаться разбудить интеллигенцию и продвигать идею объединённой системы в Европе, пока не стало слишком поздно. Ланни объяснил, что у него нет квалификации, чтобы самому осуществлять руководство изданием газеты, но будет тем, что в Америке называется «Ангелом»[70].
Рик сказал, что это большой бизнес, и понимает ли его друг, во что он ввязывается? Рынок коммерческих журналов довольно тесен, а пропагандистские газеты никогда не возмещают расходы, но стоят, как линкор. Ланни сказал: «Ну, я мог бы попробовать».
«Нельзя издавать газету в таком месте, как Канны», — заявил Рик: «Где ещё, ты думаешь?»
— Я подумал, что нельзя ли в Лондоне, и в то же время в Париже на французском языке?
— Ты имеешь в виду с тем же содержанием?
— Ну, практически с тем же самым.
— Я должен сказать, что это может быть сделано, если газета будет носить общий и абстрактный характер. Если иметь дело с текущими событиями, то интересы и вкусы двух народов слишком далеки друг от друга.
— Цель в том, чтобы свести их вместе, Рик. Если они будут читать одни и те же вещи, они могут научиться понимать друг друга.
— Да, если попытаться заставить их читать то, что они не хотят. Газета будет чужой для обеих сторон. Твои враги назовут её так и заставят казаться её ещё хуже.
«Я не говорю, что будет легко», — ответил молодой идеалист: «То, что делает это трудным, делает это важным».
«Я не оспариваю необходимость», — сказал Рик. — «Но это будет стоить кучу денег: газета должна выходить регулярно, и если будет дефицит, он будет увеличиваться день за днем».
«Тебе интересно было бы в ней работать?» — настаивал другой собеседник.
— Я должен подумать. Я приехал сюда, думая о пьесе.
Как оказалось, это была настоящая беда. Нельзя было вообразить, что можно редактировать газету с неполной занятостью. Это требовало полный рабочий день для нескольких человек, а Рику придется отказаться от цели своей жизни стать драматургом. Он только добился достаточного успеха, который позволял ему продолжить. Это тоже было важной задачей: ввести современные социальные проблемы в театр. Сломать табу, которые ставят метку пропаганды на изображение классовой борьбы, которая является основным фактом современного мира. Рик пытался восемь или десять раз, и сказал, что если бы он направил равное количество энергии и способности на изображение сексуальных переплетений праздных богачей, то он мог бы войти в группу, которой все завидовали. Но он всегда думал о какой-то новой чудесной идее, перед которой не устоит никакая аудитория. И сейчас у него была она, так что франко-британскому еженедельнику придется обождать, пока потенциальный редактор не оставит мысли о драматургии.
Ланни заявил: «Если это хорошая пьеса, может быть, Ирма и я ее профинансируем». Он всегда включал свою жену, из вежливости, а так же что бы заставить ее присоединиться.