Венгерский эксперт никогда не пропускал случая сказать что-нибудь стоящее о живописи, а Захаров не преминул признать, что то, что он сказал, было верно. Они поговорили о ценах, которые представляли интерес для них обоих и были важными для Золтана, никогда не знаешь, что может выйти из такого контакта. Ланни сказал: «Это человек, который научил меня почти всему, что я знаю об искусстве». Золтан, вспыхнув от удовольствия, ответил: «Я слышу это от пасынка Марселя Детаза!»
Они поговорили об этом художнике, о котором Захаров слышал. Он задавал вопросы, и в его сознании вспыхнула идея. Возможно, это был способ получить больше времени мадам Зыжински! Купить Детаза!
Чай был подан на террасе перед замком. Прекрасный вид на сады и дальний лес, и когда Ланни прокомментировал это, Захаров сказал: «Моя жена выбрала это место, и я купил его у короля Бельгии Леопольда».
Дальше он не рассказывал, но Ланни знал историю, и по дороге в Париж развлекал своих пассажиров щекотливыми деталями. Король бельгийцев высокий, великолепный персонаж, носивший большую стриженную квадратом белую бороду, имел обыкновение бродить по улицам и переулкам Парижа в поисках подходящих частей женского тела. Шестидесятипятилетний монарх случайно наткнулся шестнадцатилетнюю обитательницу одного из известных домов полусвета города и послал сводницу купить ее. На некоторое время он взял ее пожить в Венгрии, где безумно влюбился в нее, и привез ее обратно в Париж. Купил для неё этот великолепный замок. Ему не понравился интерьер, и он перестроил его большую часть. Убрал потолок спальни своей дамы и сделал её двухсветной, как в церкви. Портьеры на четырех окнах рядом с кроватью стоили двадцать тысяч франков. Покрывало из английских кружев ручной работы стоило сто десять тысяч довоенных франков! Ее ванная комната была из массивного порфира, а ванна из серебра. В подвале был бассейн с золотой мозаикой. Ланни никогда не принимал ванну здесь, и ему было интересно, сохранила ли добродетельная герцогиня Маркени это византийское великолепие.
Еще один из домов, который посетило трио, был городским домом герцога де Белломона, представителя старой французской знати. Он женился на дочери короля крупного рогатого скота из Аргентины, и поэтому был в состоянии жить, как жили его предки. Дворец стоял на углу возле парка Монсо и имел внушительный белый мраморный фасад и около тридцати комнат, многие из них большого размера. Он был отделан с таким великолепием, которое французы культивировали на протяжении веков. Каждый предмет мебели, каждый гобелен, статуи и вазы были достойны отдельного исследования. Хрустальный крест, установленный на ковчег шестнадцатого века, отделанный золотом и эмалью, инкрустированный письменный кабинет в стиле Луи шестнадцатого, набор прозрачных лазурных кувшинов из Древнего Китая, такие вещи привели Золтана Кертежи в восторг. Дом был похож на музей, но во Франции это не производит никакого впечатления, и, как известно, тоже происходит и на Лонг-Айленде.
Семья была в отъезде, и мебель стояла под чехлами от пыли, но Золтан знал сторожа, который, будучи уверен в щедрых чаевых, показал все, что вызывало интерес. И тут в голову Ирмы пришла идея, что кризис мог повлиять на рынок аргентинского мяса, и она спросила, можно ли арендовать это место. Ответ был, что мадам следует обратиться к агенту господина герцога. Ирма так и сделала и узнала, что семья, имеющая вид на жительство во Франции, могла арендовать резиденцию за сумму в миллион франков в год.
«Ланни, это почти что даром!» воскликнула Ирма. «Меньше сорока тысяч долларов».
«Но, что ты с этим будешь делать?»
«А ты не хотел бы жить в Париже и иметь возможность принимать своих друзей?»
«Но у тебя уже есть один белый слон[77]!»
«Будь благоразумным, дорогой, и смотри в лицо фактам. Тебе не нравится Шор Эйкрс, или люди, которые его посещают. Ты хочешь жить во Франции».
«Но я никогда не просил дворец!»
«Ты хочешь общаться с друзьями, и ты хочешь сделать что-то для них. Всю свою жизнь ты провел в уверенности, что тебе все должны, а ты будешь пользоваться этим преимуществом. Тебе было приятно приехать в поместье «Семь дубов» и встретить там интеллектуальных и образованных людей, слушать знаменитых музыкантов, поэтов, читающих свои стихи. А ты, видимо, считаешь, что эти удовольствия растут на деревьях, и тебе даже не придется собирать плоды, их принесут уже порезанными на дольки и подадут на льду! Разве тебе не приходило в голову, что здоровье Эмили ухудшается? И когда-нибудь ты лишишься своей матери, или Софи, или Маржи и будешь зависеть от того, что узнала твоя жена».