— Что ты этим хочешь сказать? — подошел поближе к нему бельгиец.
Бернштейн устало пожал плечами.
В это время откуда-то, очень, должно быть, издалека, до их лагеря донесся странный звук, напоминающий слабые раскаты грома.
Банга встрепенулся. Бернштейн вскочил на ноги и схватил приставленное к стволу баобаба ружье.
— Что это? Как в ту ночь… там, у поселка кафров! — пробормотал он.
Но звук уже умер. Кругом царила тишина. И путники успокоились.
Несколько дней спустя Кайо, все время бродивший по окрестностям отдельно от занявшихся охотой товарищей, заявил, что он, кажется, окончательно установил место погребения негрского Атиллы.
— Вот настоящее русло реки! — объяснял он. — А вот именно сюда был поток отведен: видите? Здесь уцелело подобие перегораживающей русло реки плотины. На берегу видны ясно следы каменной кладки, спускающейся в воду. Внизу, по течению, есть небольшой, весь поросший тростником островок. Я осматривал все растущие на нем деревья. Нет ни одного, возраст которого превышал бы сто лет. Ясно, — островок образовался уже после погребения царька и его сокровищ.
Но почему он образовался? Очень просто: над местом погребения воды реки намыли отмель, которая мало-помалу выросла в целый остров. Ни вверх по течению, ни вниз — до самого «великого озера» — нет ни единого острова.
Значит, мое предположение имеет все шансы вероятности. Мало того, как раз на берегу, против того места, где стоит островок, я наткнулся на остатки оружия: бронзовые топоры, цепи, палицы. Порывшись в одном, показавшемся мне подозрительным месте, я нашел кучу полуистлевших костей, массу черепов. Знаете, что я обнаружил? Каждый череп имел одну и ту же метку: раздроблена затылочная кость. Понимаете ли, что это должно означать?
— Нет. Поясни! — отозвался Бернштейн.
— Очень просто.
Кафрская легенда гласит, что при начале работ по отводу вод реки в другое русло, на берегу было принесено в жертву «духу Похади» триста военнопленных, которые убиты ударами боевой палицы, тела же их зарыты там же. Отсюда сам собою напрашивается соответствующий вывод: мы наткнулись на искомое место. Стоит только произвести бурение в почве островка и, я уверен, щуп найдет где-ни-будь вытесанную из камня гробницу «черного Атиллы».
— А где ты достанешь щуп? — спросил, иронически подмигивая товарищу, Бернштейн.
Бельгиец рассердился.
— Ей Богу, вы, словно сговорившись, систематически обескураживаете меня! Это не по-товарищески. Больше даже: это нечестно.
Компаньонам не без труда удалось успокоить не в меру вспыльчивого товарища обещанием, что они отнесутся к его затее самым серьезным образом и окажут ему всевозможное содействие, помогут рыть пробные шурфы в надежде наткнуться на гробницу негрского царька.
В конце концов мир был заключен, и друзья принялись за работу. Потребных инструментов в распоряжении путешественников не было: ни лопат, ни ломов, ни кирок, ни мотыг, само по себе разумеется, в такой глуши раздобыть не было возможности. Но это не остановило привычных к странствованиям по дебрям Африки людей, умевших приспособляться ко всяким обстоятельствам: боевым топором Банга и своими «гиршфэнгэрами»[3] охотники в один час соорудили некоторое подобие маленьких лопаток из стволов молодых деревьев, росших на берегу, и из обломков какой-то доски, прибитой волнами к отмели.
— Но как же мы будем жить? — заинтересовался вопросом Ван-Ховен.
— Поселимся, понятно, на самом острове! — решительно ответил Анри Кайо. — Рукав, отделяющий остров от материка, очень неглубок: полтора метра, максимум, — мы его перейдем вброд.
— Здесь могут оказаться крокодилы! — пробормотал, недоверчиво поглядывая на катившую с тихим ропотом свои мутные воды реку, Бернштейн.
— Вздор! Волков бояться, в лес не ходить! — самоуверенно отозвался Кайо и решительно шагнул в воду. Стоя здесь, он принялся колотить по воде длинным шестом и орать изо всех сил. Банга и Бернштейн помогали ему в этом оригинальном занятии, имевшем целью распугать гадин, если таковые тут водились. В самом деле, несколько в стороне мелькнуло довольно большое тело крокодила, заметно торопившегося уйти от этого места. Едва животное выставило над водой свою голову, как разрывная пуля из карабина Кайо ударилась в короткую шею, взорвалась, отрывая начисто безобразную голову пресмыкающегося. Труп, окрашивая кровью воды потока, был увлечен силой течения.