В один из таких дней он выбрался из дома, начал карабкаться по корням. Ему хотелось наведаться к ручью и поглазеть на крошечных головастиков, а может, и поймать парочку. Вольф представлял, как посадит их в кувшин и будет наблюдать за тем, как маленькие существа резвятся в мутной воде, но на затылок вдруг опустилась тяжелая рука.
— Поворачивай назад, звереныш. Время для игр закончилось, пора учиться.
Подняв голову, Вольф уставился на хмурую Герду, нависшую над проходом.
— Нет! — возмутился он.
— Будешь упрямиться — я загоню тебя в дом пинками.
Раздраженно запыхтев, Вольф все же развернулся и спустился к открытой двери. Он сжал кулаки и насупился, всем своим видом показывая недовольство. Пес улегся на пороге, смиренно положив голову на скрещенные передние лапы. Предатель!
Герда втолкнула Вольфа в дом, подошла к столу и достала из наплечного мешка толстый кодекс[6], обтянутый кожей. Открыв его на первой попавшей странице, она ткнула пальцем в ровные строчки и сказала:
— Будешь учиться читать.
— Нет, — заупрямился Вольф. — Гулять!
— Хочешь, чтобы в твоем животе поселились жабы? — Герда прищурилась. — Немедленно садись!
Так близко знакомиться с жабами Вольф не хотел, потому все же уселся на скамью и уставился на исписанные мелким почерком страницы. Он даже полистал их, надеясь найти хотя бы рисунки, но тщетно — фолиант перед ним напоминал один из тех, по которым читал проповеди Факельщик в Часовне Пламени.
— Пес не умеет читать.
— Ты не такой, как твой Пес, — фыркнула Герда. — Никто не подпустит к эрбпринцу необразованного мальчишку без имени.
— Вольф, — перебил он, пропустив мимо ушей незнакомый титул. — У меня есть имя.
— Глупый звереныш. — Герда покачала головой. — У знатных людей есть имена их Домов, их рода.
— И у тебя есть?
— А я похожа на знатную госпожу?
Вольф таких не встречал, потому лишь пожал плечами. Откуда ему было знать?
Герда отошла к очагу, щелчком пальцев заставила поленья вспыхнуть и зашептала над котлом. В доме было тепло, пахло приближающимся летом и травами, которые сушились под потолком. От кодекса же пахло скукой. Вольф подпер щеку кулаком и вздохнул.
— А если я не научусь читать?
— Отдам тебя цвергам. Может, им удастся выковать из тебя человека.
Вольф не понимал, что значит «быть человеком». Он выполнял все, что велели хагазуссы: ходил расправив плечи, не вываливался в грязи, пользовался отхожим местом или горшком, перестал спать рядом с Псом, но так и не понял, стал ли хоть немного похож на человека.
— Буквы складываются в слова, звереныш. А слова в этом мире имеют вес. Понятно?
Понятно не было, но он на всякий случай кивнул.
— Из рукописей и кодексов можно многое узнать и стать умнее, — продолжила Герда, помешивая что-то в котле.
— В моем доме такого не было, — вспомнил Вольф.
— А твоя мать умела читать?
На этот раз он кивнул с уверенностью. Когда матери нужна была работа, она долго стояла перед доской, на которой мастера-ремесленники оставляли церы — покрытые воском таблички, исписанные замысловатыми закорючками. Так она узнавала, кому пригодятся свободные руки и где за помощь готовы заплатить.
— Даже в такой дыре, как Альтфурт, научились читать, надо же, — фыркнула Герда. — Если бы ты вырос в деревне…
Продолжать мысль она не стала, плюнула в котел и накрыла его крышкой. Обтерев руки о плащ, Герда подошла к Вольфу и ткнула пальцем в одну из поплывших от влаги строчек.
— Вот, звереныш, здесь написано, какими свойствами обладает хамелия. Узнаёшь какую-нибудь букву?
Вольф не узнавал.
— Это сложно.
— Ничего сложного. Просто нужно обладать проворством и чутьем охотника! — Витц нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Вон там! Хватай!
Очередная лягушка выскользнула из пальцев, прохладная вода брызнула в лицо. Вольф скривился и попытался выбраться из ручья на берег, но Витц отпихнул его.
— Ты не справился. Ни одной не поймал! А я…
На земле вокруг троу были разбросаны тельца лягушек, обглоданные почти до костей. Витц ковырял ногтем меж крупных зубов, старательно пытаясь достать из щели кусочек кожицы.
— Зачем мне ловить лягушек? — Стоя по колено в воде, Вольф начинал замерзать.
6