Однако все изменилось. Отныне у него был дом, пусть однажды его и предстояло покинуть, у него все еще был Пес, теперь сытый и не плешивый, и появились друзья.
«Друзья» — это звучало странно. Вольф плохо понимал, что такое настоящая дружба, но слышал о ней много песен от старых шпильманов[13]. Чаще всего они пели о сражениях, в которых друг прикрывал спину героя, и о том, что он никогда не бросал его в беде. И о женщинах. В этих песнях всегда были слова о женщинах.
В Альтфурте у него не было приятеля, с которым он мог бы проказничать и шататься по улицам в поисках приключений. Но теперь у него был Витц. И наверное, была Анке, перед которой Вольф все еще млел и забывал слова, глядя в ее красивые глаза.
Он нашел их там же, где и всегда, — у ручья. Анке сидела на камне, опустив стопы в воду, а Витц стоял на берегу с удочкой и снимал что-то с крючка.
«Они всегда здесь? Или чувствуют, когда я приду?»
— Братец! — Витц махнул рукой. — А мы собирались уходить.
— Думали, что хагазуссы снова заперли тебя под корнями госпожи. — Губы Анке изогнулись в приветливой улыбке.
— Они не запирали. — Вольф подошел ближе и осторожно положил мешок на землю. — Я учился.
— Успешно? — Витц отгонял насекомых, подергивая большими ушами.
— Могу прочитать что угодно, — не без гордости сообщил Вольф, лишь немного приврав. — И мне позволили писать на пергаменте.
— А я говорила, что ты умный. По глазам все видно, братец, а твои глаза особенные.
Легко соскользнув с камня, Анке подошла ближе и склонилась к Вольфу, поддев его подбородок пальцами.
— Погляди какие, Витц. Темные, почти черные.
— Помнится, прежде были светлее, — задумчиво протянул тот.
— Хагазуссы свое дело знают.
— Какое дело? — тут же всполошился Вольф.
Задумчиво прикусив губу, Анке продолжала вглядываться в его лицо. Казалось, ее взгляд ввинчивается в голову и она видит что-то… большее, чем видел он сам, глядя на свое отражение.
— Ты посмотрел на Завесу, — заключила Анке, медленно выпрямляясь.
— Нет.
— Врешь ведь. У всех, кто видел Завесу, глаза становятся нездешними. Другими, — настаивала она.
Против воли Вольф мысленно вернулся в тот день, когда Герда показала ему свое тело, и содрогнулся от макушки до пят. Неужели этого хватило, чтобы Анке заметила изменения? Так что же будет, когда он начнет изучать сейд?..
— Врешь и боишься.
Тонкие пальцы легко перебирали его волосы, а он смотрел на носки своих сапог и не мог вырваться из уродливого, провонявшего смертью воспоминания.
— Пойдемте в лес. — Голос Витца наконец вытащил Вольфа из цепких лап кошмара наяву. — Может, поймаем белку.
— Ты только о еде и думаешь, — укорила его Анке.
— Пойдем! — выпалил Вольф. — Пойдем в лес!
Он был согласен на что угодно: ловить белок, снова сходить к Иным под курган, только бы не думать, только бы не видеть изуродованную плоть внутренним взором. Пес устало поднялся с земли и потянулся, явно недовольный тем, что придется куда-то идти.
— Что в мешке? — Витц по-хозяйски схватил его и закинул на плечо.
— Книга.
— Хорошая?
— Не знаю. Я видел только две, — признался Вольф.
Они перешли ручей через брод и вышли к широкой тропе. Пес трусил рядом, Анке шла позади, ее тень маячила под ногами.
«Прячет от меня спину?» — подумал Вольф и понял, что ему не хочется, чтобы она стеснялась своего изъяна. Но как правильно сказать ей об этом?
— У Мрачнейшей есть книги, — задумчиво пробормотал Витц. — Но читать я не умею. Там золотые буквы… В твоей есть такие?
— Нет. Она старая. В ней написано про рыцарей. — Вольф позволил себе робкую улыбку. — Слышал о них?
— Слышал о тех, что убивали Иных. С солнцами. Про них тоже написано?
Медленно покачав головой, Вольф выдохнул:
— Нет. В ней ничего не написано про Иных.
— Значит, плохая книга, — заключил Витц.
— Знаешь, зачем хагазуссы учат тебя читать и писать? — вдруг спросила Анке.
— Чтобы меня впустили в замок? — Вольф бросил на нее взгляд через плечо.
— Тайна письма, — загадочно ответила она. — Слово и букву связывают нерушимые узы. Думаю, скоро они расскажут тебе о рунах.
— Рунах?..
— Посмотрим на лебединых дев? Они здесь, рядом. — Витц возбужденно подпрыгнул на месте и махнул рукой в сторону чащи.
13