— И как оно там? — Витц подполз к Вольфу, прижимая миску к груди. — Что видел?
— Я могу рассказать?
— Наверное, нет, — задумчиво пробормотал друг. — Тогда не говори. По лицу вижу, пришлось несладко. Ты ешь, ешь, обычно хагазуссы страсть какие голодные после того, как споют вардлокур.
— Зачем убили бычка? — спросил Вольф, прежде чем снова впиться зубами в мясо.
— Так положено. Госпожа, она, знаешь, с крутым нравом. Самое старое дерево в Грюневальде, ее положено всячески ублажать. — Уши Витца приподнялись над лысой головой. — Раньше-то все поклонялись лесам и рощам.
— Тоже ублажали?
— А как же. До сих пор в наших землях много священных рощ, Иные заботятся о них, а люди Светочи все пытаются вырубить.
— Зачем? — Вольф искренне удивился.
— Так чтобы не приносили им в жертву скот. Люди с солнцами считают это колдовством.
— А это колдовство?
— Если роща благословит, то колдовство, — вмешалась в тихую беседу Герда, — а если нет — бессмысленное убийство скота.
— И чем все-таки оно мешает людям Светочи? — Задумавшись, Вольф позабыл даже о еде.
— Спросишь у них однажды, — загадочно ответила Герда. — А теперь подвинься, звереныш, а ты, зеленомордый, подай миску!..
— Я Серорожденный, и мы…
Вольф не слушал. Он смотрел на обагренный свежей кровью ствол госпожи и размышлял.
Его разбудили протяжные стоны. Отодвинув Пса, Вольф встал с тюфяка и тихо вышел из своей каморки.
У очага сидела Хеда. Она прижимала руку к груди и баюкала ее, словно младенца. Ее седые волосы разметались по спине, а плечи ссутулились еще сильнее, чем обычно. Она явно пыталась заглушить стоны, сжимая зубы, но выходило у нее плохо.
— Тебе больно? — Вольф подкрался к ней и замер, переминаясь с ноги на ногу.
— Бывало и хуже, — прохрипела Хеда.
Ничего больше не спрашивая, Вольф направился к деревянной полке и достал крошечный горшочек. Вынув восковую пробку, он понюхал содержимое и скривился — воняло жиром. Но это был хороший жир, медвежий. Они с Гердой приготовили эту мазь не так давно, и Вольф хорошо помнил, для чего она применялась.
— Покажи. — Он требовательно протянул руку.
Хеда хмыкнула и ударила его по ладони.
— Иди спать, мальчишка.
— Покажи.
Хагазусса рычала, как раненая собака, но не учла одного — этот язык Вольф знал слишком хорошо. Он присел перед ней, протянул мазь, а когда Хеда не шелохнулась, просто обмакнул два пальца в смешанный с костоправом[17] медвежий жир и сам приподнял рукав грязного плаща, обнажая ее предплечье. Плоть пульсировала, отпечатки мертвеца почернели еще сильнее. И от них скверно, очень скверно пахло.
Вольф не дрогнул, его пальцы не затряслись. Мазь впитывалась очень быстро — израненная кожа поглощала ее и снова сохла. Короткий разговор с мертвецом стоил Хеде слишком многого.
— Он ничего не сказал, — прочитав его мысли, буркнула она. — Ничего полезного.
— Совсем? — Вольф не отвлекался — продолжал смазывать искаженную плоть.
— Только то, что он сын Гуннара и песня зовет его домой.
— Дом — это?..
— Мир живых, мальчишка. Мертвец был уверен, что вот-вот снова окажется здесь. И это очень плохо. — Вздохнув, Хеда спросила: — Герда уже рассказала тебе о Владыке Завесы?
Вспомнив ночь своего несостоявшегося побега, Вольф неопределенно пожал плечами и ответил:
— Кое-что.
— Люди не верят нам. Они думают, что все это легенды, которыми вредные бабки пугали непослушных детей. Но Иные знают, мальчишка. Иные боятся. А мертвые… Мертвые слышат его. Голос, зовущий их домой.
Искаженная кожа перестала поглощать мазь и покрылась жирным блеском. Вольф отставил горшочек и поднялся на ноги, чтобы достать чистую ткань из сундука.
— Тебе страшно? — Голос Хеды звучал приглушенно.
— Нет, — откликнулся он.
— Даже после ритуала? После того как твой дух покинул тело и оказался в месте, куда не впускают живых?
Теребя край ткани, Вольф смотрел на Хеду и пытался понять, что та хочет от него услышать.
— Может, немного, — наконец признался он.
— Остается надеяться, что эрбпринц доживет до дня, когда ты окажешься рядом. Вы должны стать друзьями, мальчишка. Он должен научиться доверять тебе.
Накладывая повязку на дрожащую руку Хеды, Вольф думал. Ему было сложно представить, что какой-то незнакомый мальчишка проникнется к нему симпатией и захочет делиться секретами.
17