— Ты должен уметь все, так сказала Мрачнейшая. — Бальдр пожал плечами и открыл дверь приземистого дома, напоминавшего скорее часть горы, рядом с которой он расположился.
Внутри оказалось душно. Рубаха Вольфа сразу же прилипла к спине, на лбу выступила испарина, а рану на брови начало жечь — похоже, в нее попал пот.
На тяжелых деревянных столах цверги разложили инструменты — молоты, пилы, кирки. Рядом лежали куски кольчуг, пластины доспехов, навершия для мечей. В большом очаге пылал огонь, а чуть дальше, за крепкой деревянной дверью, располагался проход в глубины горы — Вольф уже бывал там, и ему не понравилось. Настоящий дом цвергов — неряшливый, раскаленный улей, состоящий из сотен проходов и темных ниш, разрабатываемых жил и брошенных тележек с углем.
— Вот, смотри.
Бальдр положил на стол кожаные ножны с кинжалами. Рукояти показались Вольфу странными: не металлическими, не деревянными, скорее…
— Кость, — бросил цверг. — Мы не прикасались к ним голыми руками.
— Еще чего, кости трогать… — пробормотал Витц.
Вольф вытащил кинжал из ножен и покрутил в руке.
— Тяжелый, — заметил он.
— Привыкнешь. К тому же хагазуссы велели сделать на вырост. Станешь старше — они перестанут казаться тяжелыми. — Бальдр вынул второй кинжал и легко перебросил из одной ладони в другую. — Видишь?
— Не думаю, что темные альвы, обучающие тебя, сочтут их тяжесть оправданием. — В голосе Анке Вольф уловил нотки сочувствия. — Несладко тебе придется.
Он пожал плечами. Несладко ему приходилось все последние годы, но он ни разу не посмел пожаловаться кому-то.
— Гизела обещала взять меня с собой к болотам. — Вольф убрал кинжал в ножны и прижал их к груди. — Там снова появились твари.
— Гасты[18] или?.. — Анке скривилась.
— Гасты, — подтвердил Вольф. — Хеда сказала, что я должен отправить их к Завесе.
В доме цвергов повисла тишина. Витц прижал уши к голове, Бальдр сделал вид, что очень занят разглядыванием шипастого навершия, а Анке так стиснула плечо Вольфа, что ткань рубахи скрипнула под ее ногтями.
— Мне пора домой.
Он взял второй кинжал, прикрепил ножны к поясу, но тут же понял, что они слишком тяжелые.
— Давай провожу тебя. — Витц протянул руку. — И кинжал понесу. Пойдем.
— До встречи, Вольф!.. — успела крикнуть Анке.
Бальдр промолчал.
За длинными столами больше никто не пировал — теперь они прогибались под тяжестью оружия, доспехов и сундуков с мазями. Праздношатающихся альвов и цвергов тоже видно не было — все занимались обходами Грюневальда, окрестных полей мертвых, курганов и прочих мест захоронений.
— Здесь стало тихо, — заметил Витц. — И жутко.
— Угу, — откликнулся Вольф.
— Тварей все больше. Даже Мрачнейшая сменила платье на кольчугу. Темные времена настали, да, друг?
— Угу, — повторил Вольф.
Тяжесть кинжала в руке не успокаивала. Смертоносная сталь, из которой его выковали цверги, холодила кожу через ножны. Теперь все носили оружие.
Альвы больше не пели и не танцевали, цверги редко покидали свой дом в горе Штальберг — были заняты работой в кузнях. А добывали они теперь не драгоценные камни, чтобы продавать их людям, а металлы, из которых создавалось все новое и новое оружие: мечи, булавы, топоры.
Все это время Иным удавалось сдерживать тварей, но с каждым годом их становилось больше. Шраты перестали быть диковинкой, гасты возвращались из-за Завесы с завидным постоянством. Под предводительством Мрачнейшей Иные прогоняли их, не подпускали к человеческим городам, создавали иллюзию безопасности, поддерживая ложь Светлейшего. Из его редких посланий было известно, что король и его приближенные ничего не подозревают.
Но это не могло продолжаться вечно.
В последний год, пока Вольф корпел над изучением ядов и учился петь вардлокур, известия о нападениях тварей на людей начали доходить даже до их дома под госпожой. Герда и Хеда стали часто покидать его, отправляясь на помощь Иным, чтобы вернуть гастов за Завесу, и это плохо сказывалось на обеих: их стоны не давали Вольфу спать по ночам. Он боялся смотреть на них — искажение плоти подбиралось к их лицам, шея Хеды покрылась трещинами, источающими бледное нездешнее сияние. Хагазуссы не говорили этого прямо, но он понимал: время на исходе. Совсем скоро тварей станет слишком много, и Иные не смогут противостоять им.
Витц вывел его из-под кургана, и они погрузились в прохладную весеннюю ночь. Туман стелился по земле, ветер гнал его вперед, и Вольфу казалось, что он идет по молочно-белой реке, поразительно похожей на реку мертвецов, которую он видел у Завесы.