Продолжая петь, он прижал ладонь к груди короля и ощутил неуверенное биение все еще сильного сердца. Чутье сейдманна подсказывало: он выкарабкается. Завеса откликнулась на зов и исцеляет рану. Грудь под ладонью вздымалась все размереннее, и Вольф использовал мгновение передышки, чтобы как следует разглядеть человека, от которого зависела теперь его судьба.
В опрятно остриженной темной бороде прятались тонкие губы, такие же темные кудри прилипли к влажному высокому лбу. У глаз уже появилась сетка мелких морщин, а меж бровей залегла угрюмая складка. Нос напоминал излом горы — прямой, но с выдающейся горбинкой, придающей чертам резкости. В отличие от богачей, которых Вольф видел в Альтфурте, король не позволил себе заплыть жиром — над ремнем не свисал объемный живот, а под бородой не скрывался второй дрожащий подбородок. Он еще молод — такой вывод сделал Вольф. Молод и полон сил. По крайней мере, был полон, пока Герда в шкуре волчицы не подстроила эту «неприятную случайность».
Глубоко вдохнув, король открыл глаза. Замутненная болью и потерей крови зелень блеснула из-под длинных ресниц. Он жестом попросил Вольфа помочь ему сесть, и тот сразу же подчинился.
— Я взял с собой не тех людей, — прохрипел король. — Никто так и не явился, да? Хороша свита, ничего не скажешь…
Он взволнованно поглаживал манжет котты, а Вольф стоял рядом и наблюдал за ним, послушно выполняя наказ хагазусс — молчать и слушать.
— Проклятье, это мясо?.. — Король скривился, разглядывая свое бедро. — И оно должно помочь?
— Ты жив, — бросил Вольф. — Выходит, помогло.
— А ты наглец. Тебе известно, кто я?
— Нет, — соврал Вольф, безразлично пожав плечами.
— И мой профиль тебе ничего не напоминает? Знаешь, а ведь его чеканят на пфеннигах.
Король повернул голову и провел кончиком пальца по выдающемуся носу.
— Я похож на того, кому часто доводилось держать их в руках?
Сказав это, Вольф прикусил язык и мысленно обругал себя последними словами. Слишком нагло!.. Но в зеленых глазах тут же появились озорные искры. Король не злился, и, что куда важнее, колдовство очень быстро возвращало ему утраченные силы.
— Рычишь, словно охотничий пес, — не без одобрения заявил он. — Райнхольд Дитрихштейн Первый теперь обязан тебе жизнью, мальчик, и эта жизнь стоит дорого. Ты можешь…
Речь короля прервало появление вооруженных людей. Затянутые в грубые охотничьи акетоны, они замерли полукругом и направили короткие мечи на Вольфа.
— Светочи ради, опустите оружие, — почти лениво приказал Райнхольд. — Вы пугаете мальчишку.
Из-за спин личной стражи короля вышел уже знакомый Вольфу старец, глаза которого сверкали слишком ярко, чтобы быть глазами простого человека.
— Он ранил тебя? — В голосе Сурдри сквозило раздражение.
— Какого же ты обо мне мнения, если решил, что мальчишка победил меня в схватке? Лошадь напугал волк, я упал и напоролся на что-то или… Не знаю точно, что произошло, едва не расшиб голову об землю. — Райнхольд посерьезнел. — А вот где были вы все это время?
— Заблудились, — нехотя ответил один из стражников. — В этом лесу…
— А я говорил, что Грюневальд недолюбливает охотников, — перебил его Сурдри. — Ехать сюда было дурной идеей.
— Лес не может кого-то «недолюбливать», Светлейший.
Голос походил на птичью трель — мелодичный, высокий, услаждающий слух. Вольф взглядом отыскал говорившего среди стражников — это оказался невысокий молодой мужчина в расшитом алым ваффенроке[25]. На его груди пылало солнце Светочи.
— Ты заблуждаешься, — холодно бросил Сурдри. — Как и всегда.
— Хватит! — нетерпеливо приказал Райнхольд. — Поднимите меня наконец!
Стражники торопливо помогли ему встать. Их взгляды скользнули по куску мяса, примотанному к бедру короля, а затем заметались между ним и мужчиной в ваффенроке.
— Как примитивно, — выдохнул тот. — Это сделал мальчишка?..
— «Этим» он меня спас, — резко ответил Райнхольд.
Вольф кожей чувствовал: сладкоголосый мужчина королю явно не нравился.
— Кто тебя научил? — поинтересовался Сурдри, повернувшись к Вольфу.
«Будто ты не знаешь».
— Бабушка, — снова соврал он.
— Она жива?
— Я сирота. С недавних пор.
Украдкой Вольф следил за выражением лица Райнхольда. Тот опирался на плечи стражников и не сводил с него внимательного взгляда.
— Живешь в Альтфурте? — продолжал допрос Сурдри.
25