— П-прошу прощения, — пробормотал Вольф, торопливо вытаскивая проклятый горшок из-под кровати.
— Не суетись! Ты же все прольешь!
Представив грозившее вот-вот выплеснуться содержимое, Вольф мучительно замычал, подавляя очередной рвотный позыв.
Босые ноги коснулись пола, крепкая рука взяла его за шиворот и силой заставила выпрямиться. Одетый в ночную рубаху с винными пятнами, Вальтер внимательно вгляделся в его лицо, не замечая вони, поднимавшейся от горшка.
— Первый раз? — с явным сочувствием спросил он.
Вольф кивнул.
— Привыкнешь. Все привыкают. Я вот выносил дерьмо за собственным отцом, представляешь? Потрясающее унижение, лучшее в моей жизни. Знаешь, где абтритт?..
Стараясь не дышать носом, Вольф покинул покои и побрел по мрачному переходу, держа горшок в вытянутых руках. Тряпка соскользнула с краев и погрузилась в содержимое, намокла и приобрела отвратительный зеленоватый оттенок. Дверь в абтритт казалась недостижимо далекой, но все же приближалась с каждым крошечным шагом. Вольф уже готов был протянуть руку и схватиться за ручку, но вдруг кто-то толкнул его в спину.
Вольф вскрикнул и подался вперед, пытаясь сохранить равновесие. Пара тонких рук подхватила горшок снизу, а острое плечо ударило в живот, останавливая неминуемую трагедию.
Убедившись, что не упадет, Вольф напряженно выдохнул и опустил взгляд. У его ног, все еще поддерживая горшок под дно, сидел мальчишка в разноцветном колпаке, из-под которого торчали взлохмаченные волосы.
— Ты кто такой? — Вольф так боялся залить проход рвотой рыцаря, что даже не успел разозлиться.
— М? — Мальчишка вскочил, расставил руки в стороны и заулыбался.
Вольф понял две вещи: во-первых, перед ним шут. Во-вторых, бедняга явно болен разумом. Он читал об этом. Знать часто держала подле себя особенных мальчишек, чтобы те развлекали их или позволяли себя колотить на потеху гостям. Вольф считал это отвратительным.
— Умеешь говорить? — спросил он.
Шут заулыбался еще шире, поклонился и бросился прочь, звеня колокольчиками на поясе и шапке.
Внезапная встреча заставила позабыть и о горшке, и об обязанностях. Отвлекшись, Вольф вдохнул носом и тут же распахнул дверь абтритта, надеясь, что его вырвет хотя бы не в проходе. Но вместо того чтобы броситься к каменному выступу с накрытой крышкой дырой, он застыл на пороге и уставился на развешанные вдоль стен одежды[28]. Яркие ткани и меха свисали с кольев, вбитых прямо в камень. Дорогие плащи, расшитые невероятными узорами и украшенные камнями, платья — и все это в месте, от вони в котором можно было сдохнуть. Безумие!
Абтритт оказался настолько небольшим, что подолы касались лица Вольфа, когда он подходил к влажно блестящему выступу. Он вовремя почувствовал, что ему самому пора бы облегчиться, потому смело потянул тяжелую деревянную крышку за ручку. Порыв смрадного воздуха вырвался из открывшейся дыры, Вольф отшатнулся и все же расплескал содержимое ночного горшка.
— Проклятье!..
Он поспешно вылил остатки в черную утробу шахты вместе с утопленной тряпкой, схватил пучок валявшейся на полу соломы и стер мерзкие лужицы с камня. Идея облегчиться показалась ему не самой удачной, но не мог же он просто пописать в угол?..
Знакомство с «удобствами» Грайхайма ему не понравилось. Из шахты поднимался холодный ветер, а ведь вот-вот наступит самая жаркая пора! О том, что творилось в абтритте зимой, страшно было даже подумать.
Захлопнув за собой дверь, Вольф потащил горшок обратно, попутно поправляя одежду. Казалось, вонять от него будет вечно. Вальтер ждал его, сидя на стуле у заваленного мусором стола. Он обгладывал куриные кости и швырял их в стоявшую в углу небольшую бочку, но безнадежно промахивался.
— Как все прошло? — с неподдельным интересом спросил он.
— Ужасно, — выдохнул Вольф. Сдержать кипящие внутри гнев и отвращение оказалось не так просто.
— Воняет, да? Поэтому я предпочитаю справлять нужду в горшок. А, да… Прости. — Вальтер бросил очередную кость в бочку и снова промахнулся. — Когда подрастешь, будешь вспоминать об этом со смехом.
— А вам теперь смешно? — Опомнившись, Вольф поспешно добавил: — Господин.
— Мне? Пожалуй, нет. Но я прислуживал не обаятельному молодому рыцарю, а обрюзгшему старику, который считал делом всей своей жизни унижение младшего сына. С другой стороны, — Вальтер усмехнулся, — какая разница, за кем выносить горшки, верно? Дерьмо есть дерьмо. А теперь помоги мне одеться. Тряпки где-то… там.
«Тряпки» — именно то, что Вольф нашел в сундуке у кровати. Грязные шоссы лежали прямо на жесткой застиранной нижней рубахе, несколько котт сплелись рукавами, на краю висел сапог, а второй валялся рядом на полу.
28
Аммиак отпугивает платяную моль, блох и платяных вшей. Если от человека разит мочой, значит, он заботится об отсутствии паразитов в одежде.