— И что из этого вы хотите надеть?
— То, в чем не стыдно появиться перед королем. Ну, что ты так надулся? Хочешь что-то сказать?
Все еще раздраженный после посещения абтритта, Вольф выпалил:
— Ваши покои похожи на свинарник, господин.
Он ожидал чего угодно, но не громкого хохота. Вальтер откинулся на спинку стула и засмеялся, прижав ладонь с украшенными перстнями пальцами к груди.
— Ты первый, кто сказал это вслух! Уверен, служанки молятся Светочи, прежде чем переступить порог этих покоев. Но знаешь что? — Вальтер откинул волосы с лица нарочито элегантным жестом. — Теперь у меня есть ты. После еды вернешься сюда и устроишь уборку.
Стиснув зубы, Вольф достал из сундука брэ и терпеливо ждал, пока Вальтер подойдет ближе и соизволит влезть в них.
— Теперь затяни пояс. Но не переусердствуй, моей талии и так завидуют все женщины Грайхайма.
Грязную ночную рубаху Вольф сразу бросил на пол, к шоссам, которые достал до этого. Следовало отнести прачкам все вещи Вальтера, но тогда рыцарю пришлось бы предстать перед королем голым.
— Когда потащишь корзину с бельем, передай Анне, что я загляну к ней после заката.
Вольф, пыхтевший над узлами на поясе брэ, кивнул.
— Я серьезно. Это твое задание как моего пажа. И если ты случайно забудешь об этом, то испортишь мне вечер, а за это я могу тебя выпороть.
— Хорошо, господин.
— Быстро учишься, — похвалил Вальтер и захлопнул сундук, чтобы усесться на крышку. — Теперь шоссы. Давай, пошевеливайся.
Понятия не имея, что делать дальше, Вольф уставился на босые ступни рыцаря.
— Видел, как женщины надевают чулки? Хотя тебе рановато… — Вздохнув, Вальтер протянул руку. — Давай, я надену их сам. А ты смотри и запоминай. Но подвязать их к брэ придется тебе.
За шоссами последовала тяжелая котта, за ней — сапоги, со шнуровкой которых Вольф провозился, казалось, целую вечность, и лишь застегнув на бедрах Вальтера пояс, он смог отступить и стереть выступившую на лбу испарину.
— А теперь нам пора на главный пир.
— Нам?..
— А кто, по-твоему, будет следить за тем, чтобы мой кубок не опустел? Теперь это твоя работа… Как там тебя?
— Вольф.
— Очаровательно. — Вальтер поправил котту и открыл дверь. — Пойдем, мы уже опаздываем.
В зале для пиров Вольф еще не бывал, потому пытался запомнить, как до него добраться: где повернуть, по какой лестнице спуститься и как не заблудиться в одинаковых мрачных переходах. Вальтер двигался уверенно и быстро, успевая на ходу прочесывать пальцами копну все еще взъерошенных после сна волос.
У двойных дверей их встретила стража — пара угрюмых мужчин, лица которых озарили улыбки, как только Вальтер подошел ближе.
— Слыхал, вчера ты проиграл в кости[29] отцовский кинжал, — понизив голос, бросил один из стражников.
— Кинжал при мне, а проиграл я всего лишь совесть, — фыркнул Вальтер, проходя мимо.
Он не остановился поболтать — гордо вошел в зал и направился к длинному столу, за которым уже сидели люди. Растерянно оглядываясь по сторонам, Вольф спешил за ним.
Зал напоминал пещеру — потолок терялся в сизом мареве от факелов и каминов, в которых ревел огонь. Стены обвешали старыми тусклыми гобеленами, о которые некоторые из сидевших за столами вытирали руки. В устилавшей пол несвежей соломе валялись кости и мелкий мусор. В противоположном от входа конце зала на возвышении стоял отдельный стол — вокруг него суетились слуги, там же расставили кованые подсвечники со свечами, свет от которых давал возможность разглядеть и короля, и женщину рядом с ним, и маркграфа фон дер Нордмарка, и…
Вольф занял место за спиной Вальтера и прищурился, заметив рыжую девчонку, сидевшую рядом с королевой. Да, это она — Элизабет фон-что-то-там — вывела его из себя у колодца. Ее пышнотелой няньки видно не было.
По левую руку от короля сидел мальчишка. Худощавый и бледный, он зябко кутался в плащ и прятал взгляд. Вольф не мог рассмотреть черт его лица, видел только блестящие в теплом свете светлые волосы, струящиеся по плечам. Неужели это и есть эрбпринц? Вот эта бледная тень — будущий король? Вольф был разочарован.
Слева от мальчишки расположился Сурдри. Увидев его, Вольф выпрямился и попытался мысленно подать Светлейшему знак, что он здесь. Но тот даже не взглянул в его сторону, полностью поглощенный беседой с маркграфом.
29