— Отпусти! — вопил Ито, тщетно пытаясь вырваться. — Я расскажу отцу, я…
— Прекратить! Немедленно!
Лишь услышав гнусавый низкий голос, Вольф разжал пальцы и позволил толстяку отпрянуть, прижав руку к груди. В больших светлых глазах Ито он увидел не просто неприязнь, а ненависть, еще детскую, но от того не менее обжигающую.
Невысокий коренастый господин, прервавший толком не начавшуюся драку, встал напротив Вольфа и окинул его оценивающим взглядом.
— Новый птенчик Хильдебранда? В том, чтобы калечить толстяка, чести нет. Дитмар, подойди!
Юнец с уже пробившейся щетиной лениво соскользнул с ограждения и встал рядом с наставником. Вольф посмотрел на него, оценивая разницу в росте и сложении.
— Я раздавлю его, герр Эйрик, — насмешливо бросил Дитмар.
Он не выглядел злым. Лицо — открытое и простое, взгляд прищуренный, а тело расслабленное. Вольф не испугался. Наоборот, внутри заворочалось то, что несколько лет упорно пытались пробудить в нем цверги, — азарт битвы. Он ловко перелез через ограждение и подошел к Дитмару, продолжая буравить его взглядом снизу вверх. Да, крупный, но слишком верит в победу только потому, что выше ростом.
— Боритесь, — велел Железный Эйрик, отступая.
Дитмар ожидаемо попытался обхватить Вольфа, чтобы повалить, но тот юркнул под его руку и сделал подсечку, от которой, в свою очередь, противник умело ушел.
Кружа по площадке, Вольф оценивал движения Дитмара. Тот явно был обучен какому-то хитрому виду борьбы[31], о котором цверги не имели понятия, но это не особо помогало: скованный неведомыми правилами, Дитмар делал нелепые выпады, напоминавшие скорее танец. Правда, сколько бы Вольф ни пытался опрокинуть противника, у него не получалось: более взрослый и тяжелый, Дитмар умудрялся сохранять равновесие.
— И долго вы собираетесь этим заниматься? — раздраженно крикнул Эйрик. — Дитмар! Рыцарь борется, а не кружит врага в танце!
Поморщившись, Дитмар перешел в наступление. Вольф ждал кулака в лицо, потому не увернулся от странного удара ребром ладони по шее. Задохнувшись, он попятился, захрипел. Дитмар попытался схватить его за ворот котты, но Вольф опять юркнул под его руку — и тут же поскользнулся на смешанной с грязью соломе. Чудом не рухнув лицом в землю, он хотел было отскочить, но Дитмар схватил его за пояс и ударил кулаком меж лопаток. От места удара расползся жар, капли пота покатились по лбу, заливая глаза. Тяжесть чужого тела навалилась на спину, вынуждая либо упасть, либо тащить Дитмара на себе.
«Не могу проиграть. Не могу проиграть», — мысль забилась в объятом злостью разуме Вольфа.
Он вспомнил все: и темных альвов с их клинками, и цвергов с кулаками, напоминавшими молоты, и встречу с тварями, едва не задравшими его в лесу. Желание затянуть гальдр стало нестерпимым. Вольф мог победить, мог превратить тело противника в собственное оружие, но тогда он выдаст себя, предаст доверие Иных.
Собрав остатки сил, он извернулся, скидывая с себя Дитмара, упал на спину, а когда противник снова навалился на него, впился зубами в соленую от пота шею и одновременно как мог сильно надавил коленом на его пах. Дитмар взвизгнул и дернулся, но Вольф не разжал зубы. В рот попала мерзкая на вкус кровь, и лишь удар ладонью по уху заставил его глухо застонать и расслабить челюсти. Дитмар прижал его голову к земле и, тяжело дыша, прохрипел:
— Ты ответишь за это, крысеныш…
— Слезай с него, — почти скучающим тоном потребовал Эйрик. — Ты вдвое больше этого птенца, Дитмар, видит Светоч, этот бой — просто жалкое зрелище.
Приподнявшись на дрожащих руках, Вольф сплюнул смешанную с чужой кровью слюну и поднял голову, стараясь разглядеть наставника. В глазах все плыло, вместо одного Железного Эйрика он увидел двух.
— Неплохо, птенчик. Когда на кону стоит твоя жизнь, хороши любые средства.
Похвала заставила его замереть. «Неплохо»? Но ведь он проиграл…
Эйрик схватил Вольфа за ворот котты, поставил на ноги и, придерживая за плечо, обвел взглядом притихших пажей.
— Драться нужно до последнего, ясно? — спросил он. — Даже если у вас нет шансов. Кто знает, может, вам повезет и враг окажется таким же неумелым, как юнкер[32] Дитмар.
Робкие смешки ласкали слух. Вольф ухмыльнулся, утер рот и попытался расправить плечи, но тут же охнул — спина отозвалась болью.
31
32