— Теперь ты достаточно грязный?
Почти ослепнув от ярости и унижения, Вольф кое-как поднялся на ноги и стоял столбом у порога до тех пор, пока Конрадин не выскочил на улицу. Не поднимая головы, он снова вошел в стирочную, затем — в каморку для купания, забрался на скамью и залез в жижу, вонявшую псиной и чужим потом. Анна подала ему такое же вонючее мыло, облепленное волосами, и Вольф тер себя им до тех пор, пока кожа не покраснела. Ткань, которой покрыли грубое дно кадки, превратилась в осклизлый ком и цеплялась за ноги.
Закончив с телом, Вольф набрал в грудь воздуха и окунулся в уже холодную воду с головой. В какое-то мгновение ему показалось, что его вырвет прямо в кадку, но он сумел проглотить подступившую к горлу тошноту и смыть грязь с волос.
Подавая ему чистую одежду, Анна смотрела в пол. Вольф горел от стыда — она наверняка видела, как поступил с ним Бранд.
— Спасибо, — прохрипел он и быстро вышел из каморки, на ходу натягивая нижнюю рубаху.
— Герр Вальтер ждет тебя, — бросил Бранд. — Ты должен прислуживать ему во время вечерней трапезы.
Вольф расправил плечи, посмотрел ему в глаза и как мог почтительно ответил:
— Да, господин.
А про себя подумал: «Однажды ты заплатишь за это».
Глава 9
Не так уж много дней потребовалось Вольфу, чтобы привыкнуть к порядкам Грайхайма, вот только «привыкнуть» не значило «смириться». Когда-то ему казалось, что хагазуссы не дают ему свободы, но, примерив роль пажа, он понял, что в Грюневальде жил счастливо и праздно.
Пажей считали прислугой, мальчишками на побегушках: любой господин мог остановить Вольфа в переходе и потребовать отнести кому-то свиток или передать устное послание. Они чистили абтритты и ночные горшки, а провинившихся Хромой Бранд отправлял к выгребной яме — вычерпывать дерьмо лопатами. А вот с герром Вальтером Вольфу повезло: от других мальчишек он слышал, что порой рыцари обращаются с пажами как с грязью, бьют по поводу и без.
Юнцы, еще вчера выполнявшие те же унизительные обязанности, принимались издеваться над пажами, едва перейдя в оруженосцы: подстерегали их в переходах и пугали, чтобы мальчишки роняли подносы или горшки, а иногда колотили забавы ради.
К середине хойманота[33] Вольф забыл, что такое ходьба, — он только и делал, что бегал. Если позволял себе замедлиться, получал тумаки или от герров, которых видел впервые в жизни, или от Бранда, если не повезло на него нарваться. Он все еще часто терялся в переходах паласа, а когда его отправляли искать кого-то в нижнем дворе, мог плутать меж сараев и домов слуг до темноты, пытаясь найти нужного человека.
Живя в доме под госпожой, Вольф привык к особым свечам Хеды — с рассветом она ставила на стол одну из них и зажигала, а по зарубкам на воске определяла течение времени. Грайхайм же жил под звон колоколов часовни: несколько раз в день те звонили, сообщая жителям замка о том, что наступил полдень, или о том, что пора заканчивать работу. В первом часу[34] просыпались пажи, в третьем — герр Вальтер, а в шестом Вольф бежал в зал для пиров, чтобы прислуживать ему во время трапезы.
Каждый раз, подливая в кубок Вальтера вино, Вольф бросал осторожные взгляды на высокий стол и иногда замечал, что эрбпринц тоже смотрит на него. Однажды Леонхарт даже махнул ему рукой, а королева Ута, заметив это, мягко улыбнулась и повторила жест сына, будто они втроем разделяли какой-то общий секрет и обменивались тайными знаками. Никто ничего не сказал им — ни король, ни Сурдри, продолжавший делать вид, что Вольфа в Грайхайме нет.
К сожалению, в сад королевы Вольф больше не заглядывал — занятия с Железным Эйриком и обслуживание покоев Вальтера выматывали его настолько, что, возвращаясь в Гнездо, он падал на тюфяк и сразу засыпал, так крепко, что однажды не заметил мышь, родившую мышат в соломе. Зато на следующий день ее заметил Бранд и заставил пажей потратить целое утро на поимку грызунов и их безжалостное погребение в дыре абтритта.
После очередного мучительного пробуждения и умывания ледяной водой Вольф стоял у покоев Вальтера. Моргая, он начал дремать, а в конце концов просто привалился к стене и закрыл глаза, мечтая еще хотя бы раз выспаться под сенью госпожи. Войти Вольф не пытался — из-за двери доносился женский смех. Обычно женщины Вальтера уходили до рассвета, но эта «дама сердца» задержалась, чем испортила весь распорядок дня.
34
Используются солнечные часы: сутки делятся на 12 дневных и 12 ночных часов, но их длительность меняется в зависимости от времени года.
Первый час (Prima) — сразу после восхода (примерно 6 утра).
Третий час (Tertia) — примерно через 3 солнечных часа после рассвета (9 утра).
Шестой час (Sexta) — полдень.
Девятый час (Nona) — через 9 солнечных часов после рассвета (около 15:00).
Звон на вечерню.
Звон на вечернюю молитву.
Название отражает порядковый счет в дневном цикле, а не фиксированное время суток.