— Ты сможешь. Сделать что угодно.
— Тогда я обещаю возвращаться сюда. Клянусь, мать волков.
— Не разбрасывайся клятвами, мальчишка, — прошипел корень.
— Не сюда. Далеко. — Троллькона покачала головой. — Я буду отправлять. За тобой. Моих детей. Они покажут дорогу.
— Волков? — Вольф бросил взгляд на мирно спящего за ее спиной зверя.
— Варгов, — поправила троллькона. — Ты узнаешь. Потом.
— Так что там с Завесой? — вмешался Сурдри. — Что тебе удалось узнать?
— Владыка скорбит. — Троллькона повернула увенчанную рогами голову в его сторону. — Его скорбь. Выплескивается из-за Завесы. Волнами первобытной. Мощи. То, что было мертво. Поднимается. Но он этого. Не хочет.
— Я должен ему посочувствовать? — Скривившись, Сурдри продолжил: — В чем причина этой его скорби?
— Он не получил того. Что ему причитается. И, альв, — голос тролльконы стал ледяным. — Его скорбь. Рано или поздно. Превратится в ярость.
— И все? Это все, что ты можешь сказать? Мы ехали сюда целую вечность! — возмутился Сурдри.
— Ты мог. Добраться быстрее.
— Я, но не мальчишка!
— Не делай вид. Что привез его. Просто так. — Троллькона подалась вперед и нависла над почти потухшим костром. — Твои замыслы. Только кажутся. Тайными.
— И она права, — фыркнул корень.
— Если ты. Испортишь мальчика. Варги придут за тобой.
— А вот это решать не тебе.
Образ легкомысленного альва треснул. Вольф заметил, как заострились черты его лица, как вытянулись ногти, превращаясь в подобие птичьих когтей.
— Я сделаю все, чтобы защитить Иных.
Даже голос Сурдри стал другим — раскатистым и глубоким, уподобился голосу тролльконы. В каждом слове появился вес, во взгляде — закаленная веками сталь. Не было больше ни старца, ни юнца — только древнее нечто, натянувшее облик человека, словно шкуру.
— Найди то. Что должен был получить. Владыка Завесы. Верни ему это. И он успокоится.
— Загадки! — прорычал Сурдри, разбудив варгов. — Ты наверняка знаешь, о чем идет речь, но не говоришь! Хочешь увидеть, как погибают Иные? Как Неопалимый Престол направляет своих рыцарей в Грюневальд и другие святые для нас места? Они разрушат курганы! Они сожгут наших детей!
— Чужая боль. Удовольствия мне. Не приносит, — возразила троллькона.
— Тогда скажи мне правду! — Сурдри вскочил.
— Ищи ответ. В самом начале. Пути.
— Надеюсь, тебя закопают, и над тобой будет сотня клафтеров[41] земли!
— Я дам вам. Варгов. Они отвезут вас. Быстрее лошадей.
Мягко обхватив Вольфа большими руками, троллькона сняла его со своего колена и медленно встала. Она возвышалась над ним, словно гора.
— Мы не закончили! — заявил Сурдри.
— Закончили. Береги мальчишку.
— Не смей отворачиваться от меня! Не смей…
Вольф не заметил, как в руке тролльконы появилась змея. С резким свистом живой хлыст ударил по земле у ног Сурдри, взметнув каменную крошку и пыль.
Разговор был окончен.
Глава 13
Зевая, Вольф стоял в каморке мейстера Ансельма и ждал, пока тот закончит что-то писать на куске пергамента. В воздухе стоял знакомый запах — едва уловимый, присущий каждому старику, появляющийся независимо от того, насколько он чистоплотен.
Глядя на пустой край пергамента, Вольф вспоминал гальдрастав, который Сурдри показал ему во время привала. Уязвленный беседой с тролльконой, Светлейший пытался доказать, что его знаний хватило бы для обучения Вольфа, и, пыхтя, выводил пером красивый, но колючий символ, снова и снова повторяя: «Запомни. Запомни каждый элемент, сейдманн».
Никогда не жаловавшийся на память Вольф запомнил: и круг в центре, и отходящие от него восемь лучей, и трезубцы на их концах. Вот только использовать гальдрастав у Сурдри не вышло — сколько бы он ни пытался призвать огонь, символ оставался лишь рисунком на пергаменте, который Вольф забрал себе и спрятал под тюфяком в Гнезде.
— Пойдем.
Вздрогнув от неожиданности, он кивнул и отступил от стола. Протянул руку старику, предлагая помощь, но Ансельм ударил его по ладони и хрипло заявил:
— Я не настолько стар, мальчишка!
В глазах Вольфа лекарь был именно «настолько стар», но возразить он не посмел.
Они вышли в мрачный переход. Куда направлялся Ансельм, Вольф не знал, как не знал, зачем ему понадобился. Конрадин нашел его в покоях Вальтера и передал, что королевский лекарь велел его привести. Обрадованный тем, что можно отложить перебирание грязных шосс рыцаря, Вольф с радостью пошел за приятелем.
41