И он быстрым шагом устремился вдоль берега к котлу, раскуривая на ходу сигарету.
В кубрике, куда вошла Татьяна, все было готово к радиотелеразговору. Олег и Андрей Иванович сидели в левом углу возле столика с аппаратурой дальней связи, как ее называли в противоположность ближней — с катерами эскорта. Плоский экран телевизора светился радужной сеткой.
— Подсаживайся ближе, Танюша, — пододвинулся Олег, освобождая девушке место. — Ты у нас сегодня просто добрая волшебница. Устала, наверное? Да тут и спрашивать нечего. Конечно, пришлось тебе потрудиться. Еще бы, такую ораву накормить!
— И вовсе я не устала, — улыбнулась девушка Олегу. — Ни столечки, — показала она кончик своего маленького мизинца. — Мне ведь и ребята, и девушки помогали. Особенно полненький такой, в белом халате. Макашев. А вот как звать, не знаю. Сам не сказал, а спросить было неудобно.
— Юра его зовут, — отозвался Аксенов. — Разбитной малый. Только перед начальством вьюном крутится, лебезит да на ребят покрикивает. Не люблю таких.
— Служба у него такая, интендантская, — примирительно сказал Олег. Дедушка говорил — самая трудная и в мирное, и в военное время. Всех надо обуть, одеть, накормить, обеспечить оружием, боеприпасами, куревом, иголками, нитками, карандашами и еще бог знает чем. Вставай раньше всех, ложись — последним… В вечном наряде вне очереди. И как ни старайся, всегда первый виноват.
— Ну уж так и первый! — воскликнул Аксенов и хотел что-то добавить, но тут в динамиках прозвучало:
— Внимание! Московское время шестнадцать часов. В эфире — Центр связи и информации. Как слышите и видите нас? Прием.
В тот же миг на экране возникло изображение знакомой комнаты. К удивлению экипажа «Юлии» это была не переговорная Центра. За длинным столом заседаний парткома сидели не только Кузьма Иванович Гаращенко и Алексей Скворцов, встречи с которыми в эфире они ожидали. Здесь же находились директор института, его заместители, заведующий спецотделом и какой-то незнакомый Олегу человек. Лица у всех были озабоченные.
Аксенов узнал Василия Ерофеевича Балашова. У него он познакомился с подполковником Гарькавым, получил напутственный инструктаж о необходимости соблюдать бдительность и в сложной ситуации сделать все возможное для безопасности Олега Викторовича Слюсаренко в первую очередь. Андрей Иванович решил, что присутствие Балашова на первом сеансе телерадиосвязи — чистая формальность. Ничего не сказав Олегу о своей осведомленности относительно личности и весьма высокого поста этого человека, он только тихонько хмыкнул про себя и приготовился слушать.
Слюсаренко четко доложил о событиях за прошедшие тридцать четыре часа. Академик молча делал пометки толстым карандашом в хорошо знакомой всем в институте голубой объемистой тетради. Не перебивал.
— Мы тут с Андреем Ивановичем проанализировали, — тем временем говорил Олег, — и предлагаем следующее.
Он изложил суть предложения, которое сводилось к тому, что во время эксплуатации механических двигателей и движителей нужно вместо кливера и бом-кливера[18] на усиленной фор-брам-штанге[19] поднимать жесткий пластиковый, желательно прозрачный, парус новой конструкции — острым фиксированным углом вперед с обязательным учетом момента обтекаемости.
Разрезая воздух, он защитит остальные паруса, особенно фок-мачты, от его встречного сопротивления, вызванного скоростью движения, и даст возможность парусам «поймать» настоящий, свой ветер.
Конечно, сидящие там, в Центре связи и информации, понимали, о чем говорил Олег, — он в этом был уверен и продолжал:
— Наполненные ветром паруса усилят общее давление на переднюю часть тримарана, прижмут все три его носа к воде, что в свою очередь позволит увеличить обороты винтов двигателей и довести скорость судна примерно до ста узлов в час или использовать его мощь как скоростного буксира для судов водоизмещением до тридцати тысяч тонн. Я так считаю.
Олег взял с полки подготовленный чертеж нового паруса и листок с рассчитанными новыми данными движения, а также с исходными данными параметров нового паруса.
— Нам бы хотелось, чтобы его срочно изготовили и самолетом доставили в Херсон или Ильичевск. Надо проверить реальность наших предположений в море. Думаю, ошибки нет, — доказывал Слюсаренко.
— Хорошо, Олег Викторович, мы обсудим это чуть позднее, — перебил его академик. — А сейчас с вами хочет поговорить Василий Ерофеевич Балашов. Он хочет кое-что вам сказать и просит вашего внимания.
19
Фор-брам-штанга — канат или трос, крепящий переднюю мачту к бушприту или его продолжению — утлегарю