— Ты с детьми оставайся здесь, — повернулся он к жене после некоторого раздумья, и Роберто заметил, что лицо его стало совсем другим — просветлевшим и одухотворенным. — Да, да, вы должны остаться здесь. Наши малыши ничем не провинились, чтобы лишать их моря и садов. Да и тебе…
Анона приподнялась с кресла. Глаза ее расширились.
— Ты хочешь поехать один? — с легкой дрожью в голосе спросила она. — А кто же будет ухаживать за тобой? Кто станет следить за твоим Регламентом? Я ведь знаю тебя: уже завтра ты забудешь про сон и пищу… И потом, кто проследит за режимом работы «Аэпика»[20]? Разве Совет Земли уже отстранил меня от этих обязанностей? Вы слышите, дети, — повернулась она к подбежавшим в ту минуту ребятам, — папа хочет уехать работать без нас.
Мальчик проворно взобрался на колени Виона.
— Этого не может быть, — с детской непосредственностью уверенно молвил он. — Кто же будет подавать ему бумагу, карандаш, линейки, чертежные перья? Ему ведь их целая пропасть нужна каждый день.
— И цветочки свежие в водичку каждый день нужно ставить, — поддержала брата девочка.
— Без нас он просто не сможет работать. Ведь его робот Вион-ду пока только учится, — подытожил сын.
— Значит, возвращаемся все вместе? Я тоже так подумала. Но как же тогда море и отдых? — с подчеркнутой серьезностью в голосе и лукавыми золотистыми искринками в глазах спросила мать.
— Возвращаемся все вместе! Работа всегда важнее, — рассудительно сказал мальчик. — А море? Так вы нам выпросите дельфиненка для домашнего бассейна. Вот и будет почти совсем как на море! Хорошо?
— Непременно выпросим, — усмехнулся Вион, и большие глаза засветились от радости.
…Полет продолжался. Полоса зоны садов и отдыха сменилась тысячекилометровым поясом зоны плодородия и заповедников. Они облетели сначала с запада на восток ее северный участок, а затем, воспользовавшись трансконтинентальным тоннелем, прорезающим на многокилометровой глубине толщу Земли и соединяющим Северную Америку с Южной, двинулись в обратном направлении. Их прозрачная авиетка неслышно парила в воздухе, давая возможность осмотреть каждую мелочь, а потом вдруг стремительно уносилась вперед.
Под ними были то сверкающий простор океана, то необозримые даже с высоты поля пшеницы и ржи, плантации риса, кукурузы, сахарной свеклы и сахарного тростника, бахчевых и картофеля, овощных и технических культур.
В многокилометровых загонах паслись стада домашних животных, в огромных по площади вольерах-заповедниках вольготно чувствовали себя дикие звери и птицы.
Больше всего Роберто поражала культура земледелия и животноводства. На полях и фермах почти не было видно землян. Зато повсюду высились башни автоматических поливальных установок, птицефабрики, животноводческие фермы с бесконечными рядами коровников, свинарников, конюшен, кошар, крытых загонов и помещений для многих других животных и домашних птиц.
Каждые несколько километров земельные массивы рассекал широкий полноводный канал, от которого в разные стороны густо ветвились рукава и рукавчики. Вся работа по выращиванию урожая, который тут, как правило, собирали два-три раза в год, по откорму скота, переработке пищевого и технического, растительного и животного сырья выполнялась машинами с радиопрограммным управлением. Считанные работники со специальных пунктов, оборудованных быстродействующими телерадиоэлектронными контрольно-советующими машинами лишь проверяли параметры работ и модуль отклонения от заданной программы посевных и уборочных агрегатов, саморегулирующихся элеваторов, откормочных автоматов и заводских комплексов.
Кроме них, на каждом региональном участке зоны работали комплексные бригады специалистов — агрономов, ветеринарных врачей и зоотехников, механиков, наладчиков оборудования и сельхозтехники, ремонтников, метеорологов. Как понял Роберто, функции этих и других специалистов были иными, чем в наши дни. Метеоролог, к примеру, не «предсказывал» погоду, а с помощью техники создавал необходимые погодные условия на данный момент обработки почвы или роста урожая.
Работающие в зоне плодородия и заповедников, а их насчитывалось, и это тоже ЗНАЛ Роберто, около одного процента от общего количества населения планеты, жили либо здесь же, в комфортабельных виллах вместе со своими родными и близкими, либо в городах, куда они добирались в считанные минуты после дежурства в своих авиетках или капсулах.