— А в большой фестивальной регате на этот раз «Друг» будет участвовать? — спросила капитана Таня.
— Нет. В ней должны быть представлены спортсмены от делегаций ста двадцати двух государств-участников, а большие парусники сейчас есть только в тридцати странах. Так что предпочтение будет отдано более легким яхтам. Таким, как ваш «Семен Гарькавый».
— Очень просим осмотреть его, Александр Павлович, — пригласил капитана Олег.
Винденко охотно согласился.
— Наслышан о нем немало. Но лучше, как говорится, раз увидеть, чем сто раз услышать.
…Гостя на тримаране интересовало все, каждая мелочь. Есть ли, к примеру, опреснитель морской воды. Что находится в холодильных камерах и каков их общий объем. Тяговая мощность водородных реакторов. Запас грузоподъемности. Есть ли на борту хотя бы маленький бластер.
— В океане без оружия нельзя. Иной раз такая касаточка из глубин выскочит — только держись! А иллюминацию надо убрать. И с корпуса, и с парусов. Свет, словно магнит, притягивает разных морских жителей. Встреча же с какой-нибудь рыбой-пилой, скатом или гигантским кальмаром не всегда желательна.
Он надолго застыл у пульта управления. Внимательно всматривался в приборы и табло, читал надписи у тумблеров и кнопок. Потом поднял глаза на Олега.
— Можно?
Получив утвердительный ответ, включил головной реактор.
— Теперь курс, так? А потом?
— Движители. И скорость. В пределах возможного.
— А какой же максимально допустимый предел? — вопросительно взглянул на Олега.
— Под парусами шли до четырнадцати узлов по реке с напряженным потоком движения судов. Думаю, на открытой воде дотянем до двадцати. На одних же двигателях достигли скорости шестьдесят узлов. Надеемся, что при одновременном использовании скорости ветра и моторов при оптимальной ситуации выжмем около ста миль в час. Расчеты подтверждают такую возможность.
Несколько секунд Александр Павлович молчал, как бы взвешивая и осмысливая услышанное. Потом спросил:
— Что вы подразумеваете под оптимальностью?
— Попутный или хотя бы боковой ветер. Тогда парусные и механические движители дадут сообща максимальную скорость.
— До ста миль?
Александр Павлович с сомнением покачал головой. По лицу его скользнула едва заметная улыбка.
— Погоди, не ухмыляйся, — вмешался Аксенов. — У нас свои резоны.
— Даже стальные мачты не выдержат такой нагрузки, — спокойно возразил капитан. — А паруса будут просто гасить скорость, достигнутую с помощью механических движителей. Если до этого вы просто не перевернетесь.
Сказал-словно приговор вынес. Точный. Неотвратимый.
— Наши мачты выдержат, — упрямо возразил Аксенов. — Математически доказано. А она, математика, как известно, штука точная. Никогда не обманывает. Это тебе, Саша, не служба прогнозов погоды.
И столько гордой уверенности, непреклонной убежденности было в голосе Андрея Ивановича, что Винденко невольно улыбнулся еще шире, Трудно было определить, что вызвало эту улыбку — сам Аксенов с его взъерошенным видом или предполагаемая возможность пройти на тримаране, пусть даже в самых идеальных условиях, с такой головокружительной, неправдоподобной, нереальной скоростью.
Аксенов же, наоборот, стал еще более серьезным. Правый глаз его часто заморгал.
— Чего зубы-то скалишь? Ты послушай сперва, разберись, а потом уже выноси свой приговор и смейся, сколько душе твоей неверящей будет угодно!
И рассказал коротко об идее «острого» паруса.
— Это что-то вроде большого ветрового стекла на мотоцикле. Только с математически рассчитанной обтекаемостью, — добавил в конце.
Глаза Винденко загорелись.
— Пробовали?
— Нет, завтра с выходом в море собираемся.
— А сегодня нельзя?
Александр Павлович весь напрягся, ожидая ответа.
— До устья двадцать пять километров. Дует устойчивый северный галфвинд[23]. Еще довольно светло, — торопливо говорил он, словно на счетах откладывал.
И, посмотрев в глаза Олегу, с мальчишеской непосредственностью откровенно закончил:
— Уж очень хочется самому увидеть, как все это в реальности получится!
Олег и Аксенов переглянулись. Прочитав одобрение в сразу повеселевших глазах Андрея Ивановича, Слюсаренко поднес к губам микрофон ближней радиосвязи и попросил к аппарату Головченко.
— Николай Степанович, мы хотим нашему гостю показать себя в движении. Отойдем минут на пятнадцать-двадцать. До выхода в море и обратно. Вы не тревожьтесь, отдыхайте спокойно.