– Всё уже рассыпалось! – В голосе слышались слёзы и радость.
– Собирай и выбирай, а то спрячу снова. Тогда долго не увидишь.
Она быстро всё подобрала и, недолго думая, показала крестик на цепочке.
– Это можно? Он такой тонкий и нежный! Он золотой?
– Наверное. Я не разбираюсь в украшениях.
– Это не украшение, это же крестик!
– Какая разница! Бери и носи. Бабы от зависти взбесятся.
– И то правда. Может, не стоит? Лучше выбрать что попроще?
– Выбери, коль охота. А крестик всё ж носи постоянно. Он мало будет виден.
Закончив крыть крышу, Егор сообщил, что остальное будет доделывать после возвращения из города.
– Иди к своим и скажи Тимошке, что послезавтра выезжаем в город. Пусть собирается. Обещал ему подарок купить.
– А можно сестрёнку взять с собой? Она так этого хотела!
– Мороки не будет с нею?
– Ей тринадцать лет, какая морока? Большая уже. Скоро жениха можно начинать искать, а ты – морока!
– Ладно, бери, но отпустят ли её твои?
– Я скажу, что ты просишь и обещаешь купить подарок. Скоро ведь праздник.
– Ты становишься хитрющей! – усмехнулся Егор и согласился.
Эпилог
Весна заканчивалась. Всё в горах благоухало и дышало жизнью. Пчёлы роились, собирая нектар с каждого цветка. Птицы изощрялись в пении, и было радостно всё это созерцать. В душу забиралось блаженное чувство жизни и радости.
В городе Егор оставил телегу на постоялом дворе, и они всё вместе пошли искать еврея Исаака. Замок консула Солдайи уже заканчивали, и знамя Генуи трепыхалось на морском ветру. Оно гордо реяло, предрекая долгое благоденствие колонии во благо великой Генуи и её республики.
Еврея нашли довольно скоро. То был пожилой человек, лет за пятьдесят, его неопрятная борода прикрывала засаленный ворот чёрной одежды, похожей на сутану падре из ближайшего храма.
– Твоё имя Исаак? – спросил Егор, наклоняясь к прилавку в тесной лавке, пропитанной потом и пылью.
– Он самый, мессер, – учтиво ответил ростовщик. – Чего изволите?
– Мне поручено от имени синьоров Магомета и Абдурахмана получить у вас некую сумму денег. Аллах Акбар!
– Говорите тише, мессер! – испуганно пролепетал еврей. – Сколько вам причитается, мессер?
Егор растерялся. Он понятия не имел о той сумме, что лежала у Исаака. А тот тоже с напряжением смотрел в лицо клиенту и ждал.
– Дело в том, любезный, что ваши клиенты Магомет и Абдурахман заявили, что не могут назвать точную сумму по причине незнания процента с суммы.
– Но первоначальный взнос они должны были вам сказать, мессер. Без этого я вам ничего не смогу выдать, синьор. Простите.
После некоторого молчания Егор заметил заговорщически:
– Не забывайте, что то были ваши клиенты, а они состояли в секте исмаилитов. Тебе это о чём-то говорит или пригласить инквизитора?
Егор заметил, как изменилось лицо еврея, и понял, что попал в цель. Не дожидаясь окончания замешательства ростовщика, Егор добавил уже тише:
– К тому же ваши клиенты умерли, милейший. И есть подозрения, что ты причастен к их смерти. Но я понимаю и тебя тоже. Проценты ты мог бы оставить себе. И ещё что-то…
Егор нарочно не договаривал, давая понять жадному ростовщику, что не обязательно отдавать всю сумму, раз Егор не знает её. И это сработало. Исаак и так был перепуган. Он поспешил закрыть дверь на засов. Четверо приезжих едва помещались в маленьком помещении.
Ростовщик вышел в узкую дверь и скоро вернулся с мешочками. Брякнул их на прилавок и со вздохом промямлил:
– Вот всё, что они мне оставили, мессер. Расписаться сможете?
– Это так обязательно? Ты даже не спросил моего имени.
– Тем более это для вас не так страшно, мессер.
Егор поставил закорючку на каком-то листе с текстом, который он и не пытался разобрать. Какие-то завитушки и крючки.
– Здесь две тысячи цехинов[15] золотом, мессер. Будьте здоровы, и пусть счастье всегда сопутствует вам.
На улице все вздохнули с облегчением. Признаться, и Егор был весь мокрый от пота. Он воскликнул неожиданно:
– Ну и жара! Пошли искупаемся в море! Тут недалеко. А то я совсем взмок.
– Разве такое возможно? – Фроська с ужасом смотрела на мужа.
Тот хохотнул и обратился к Тимошке:
– И ты так считаешь, рыбья голова? Ты ведь ни разу даже ног не мочил в море, а живёшь совсем рядом. Поехали!
Они отъехали версты четыре и остановились в безлюдном месте. Берег был крутым, в воде торчали обкатанные волной камни. Пляж был усеян галькой.
15