6
Подготовка к представлению ко двору оказалась делом обременительным, хлопотным и несколько скучным. Адель, несмотря на всю ее браваду, чувствовала себя несколько растерянной перед тем величием, которое воплощали король и королева Франции, поэтому ей пришлось подумать, кто будет наставлять ее в тонкостях подготовки. Естественно, выбор пал на герцога Немурского. Не переставая злорадно твердить о том, как при дворе скучно, Филипп согласился руководить действиями Адель.
Они приехали во дворец Нейи 22 августа, каждый в отдельном экипаже — Адель, Филипп и Тюфякин. Князь вообще был любимцем Луи Филиппа. Многие знали о том, что мадемуазель Эрио — содержанка русского вельможи, однако поселить их вместе запрещал этикет, поэтому дворцовый интендант поместил ее поближе, отведя ей комнаты в башне Радоде, а Тюфякина, как известного астматика и любителя тишины, в парке, в Голландском доме, достаточно тихом и уютном. Первая встреча с августейшими особами должна была состояться лишь на следующее утро, а поначалу надо было заняться устройством и туалетами.
Филипп твердил, что для первой встречи надобно одеться как можно скромнее. Адель, внимая его советам, нарочно съездила в Париж и приготовила для первого выхода прелестнейшее платье из белоснежного гро-де-тура с атласным зеленым, очень широким кушаком и чудесной зеленой шляпкой, оттеняющей ее изумрудные глаза. Наряд был великолепен, но герцог его сразу забраковал, говоря, что зеленый — это цвет герцогини Беррийской.
— Это не нравится отцу, — сказал он решительно[2].
Адель предложила красный бархатный пояс — он тоже оказался совершенно негодным. Тогда она показала синий и фиолетовый кушаки — выяснилось, что это слишком напоминает Наполеона, такой намек сочтут слишком явным.
— Какая глупость! — вспылила Адель. — Я ничего не собиралась демонстрировать! Ни Бурбоны, ни Наполеон моей симпатией не пользуются!
— А, вот вы уже и недовольны! Разве не говорил я вам? Двор — ужасное место. Вы не созданы для того, чтобы думать о таких пустяках! Это все ваше упрямство, Адель. Кто заставлял меня выпрашивать приглашение?
Адель хмуро пробормотала, что у нее нет больше никаких поясов, разве что бархатный золотистый. Филипп ответил, что этот как раз-то это и подойдет.
— Ах, подойдет? — вскричала Адель. — Вы забываете, что пояс — это еще не все! Мне нужна шляпка, берет или ток под цвет кушака! Где их достать накануне церемонии?!
Герцог Немурский, смилостивившись, собственноручно написал записку к мадам Пальмире и отправил в Париж верхового. Поздно ночью в Нейи была доставлена нужная коробка. Открывая ее, Адель без особого энтузиазма подумала: «Это все, что я пока от Филиппа получила».
Заранее продуманный ею наряд был забракован, и она уже не чувствовала ни уверенности в себе, ни желания где-либо появляться. И вообще, этот торг о кушаках был так пустячен, что в душе Адель невольно возникло пренебрежение к людям, которые способны обращать внимание на такую ерунду.
Впрочем, может быть, Филипп решил нарочно ее разочаровать? Она была уверена, что от этого эгоиста можно ожидать даже такого.
Королева Мария Амелия была настроена настороженно по отношению к мадемуазель Эрио. Повидав ее в Опере, она была приятно поражена ее красотой, обхождением и речью, — но, насколько тогда она была рада, настолько сейчас была обеспокоена. Девчонка заставила Филиппа просить о приглашении. Все бывшие куртизанки принцев такого не делали. И король уступил… потому что, как подозревала королева, сам был склонен к приключениям и любил всякие истории с небольшим душком. Мадемуазель Эрио получила право быть принятой, однако кто знает, как поведет она себя в дальнейшем и чего потребует, пользуясь влиянием на обоих братьев?
Адель Эрио явилась к обедне, которую слушали все приглашенные в Нейи, в благопристойном и изящном наряде. Она опустилась на колени, склонила голову и молилась; дамы передавали королеве, что молится эта куртизанка якобы «за короля, королеву и за весь королевский дом». Правда, молилась она дольше всех и поднялась с колен самой последней, за что Мария Амелия очень строго на нее взглянула.
2
Герцогиня Беррийская, мать малолетнего герцога Бордосского, которого роялисты считали самым законным претендентом на престол, устраивала многочисленные, вплоть до вооруженных, заговоры против Луи Филиппа.