Выбрать главу

– Я предпочту выслушать начальство, не пытаясь предвосхитить его блистательных умозаключений.

– Странно, что я должен объяснять это вам…

– Бывает, что со стороны виднее. Да к тому же и по-русски вы говорите лучше, увы, иных русских.

– Сесе… Так вот - ответ напрашивается. От интересной работы, от гарантированного достатка, от перспективы закончить дни свои в благоденствии в самой комфортабельной стране мира русского можно сманить только перспективой построения какого-нибудь очередного коммунизма. Уже далеко не на всех русских это действует. Но если действует, то только это. Ему говорят: ты нужен светлому будущему! И готово дело, человек сам не свой. Теряя портки, плюнув густой слюной на три “Крайслера” в гараже и на яхту на причале перед домом, бежит строить светлое будущее…

– Вы поэт…

– Сам председатель Мао писал стихи.

– Да, наслышан. Какие выводы из всей этой поэзии следуют лично для меня?

– Самые простые. Через три недели “Полдень” осуществляет запуск. Для европейского космического агентства… Вы известная акула пера. Неоднократно писали о проблемах российской науки. Вот и действуйте. Вам надо попасть на Байконур для освещения этого довольно заурядного, но все же события. И посмотреть. Во-первых, действительно ли именно геостационарными спутниками занимаются люди, которые нам особенно интересны. Список фамилий вы получите… Прежде они работали над очень перспективными сюжетами. Если эти люди вам встретятся, надо познакомиться и аккуратно поинтересоваться: а что они, собственно, творят? Неужели всего лишь спутники? Если эти люди вам не встретятся, надо аккуратно поинтересоваться: а где они, собственно? Мы, мол, так наслышаны об этих талантах… народ хочет знать… И во-вторых. Во-вторых… Не может ли так оказаться, что запуски геостационаров и вся эта достаточно банальная возня - лишь операция прикрытия, а на самом деле в “Полудне” трудятся над чем-то куда более дорогим и масштабным. Когда я буду знать, что вы действительно туда едете, мы обговорим некоторые существенные детали подробнее.

– Вы обо мне очень высокого мнения. Задание проще, так сказать, пареной репы…

– О нет. Понадобится приложить усилия.

– Спасибо, что объяснили… Вы дадите мне копию файла? Надо вслушаться. Уловить характерные обороты, любимые словечки… Голосовые идентификации не проводились?

– Борис Ильич - это действительно Алдошин. У нас была запись его выступления на последнем Дне космонавтики в центре Хруничева. Совершенно легальная, для ТВ. Второй голос сопоставлять не с чем. У нас же нет банка данных голосов всех русских миллионеров.

– Пора бы иметь.

– А если это не миллионер? Просто, скажем, работник спецслужбы, прикинувшийся миллионером?

– Или миллионер, прикинувшийся работником спецслужбы.

– Да так хорошо, что им стал.

И они засмеялись - в первый раз за весь разговор.

Считая чужие деньги

Чтобы хорошо считать чужие деньги, одного образования мало. То есть ремесленнику, может, и хватит - но на то он и ремесленник: ему на роду написано решать только рутинные, стандартные задачи. Для настоящей работы нужен талант - а он, надо сказать, лишь другое имя интуиции. Разве можно просто научиться, например, расставлять слова в правильном порядке? Разве мог бы ремесленник расставить слова так: “В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана…” Тот, кто запрограммирован на правильность, правильным счел бы вот что: “Ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана прокуратор Иудеи Понтий Пилат вышел в крытую колоннаду дворца шаркающей кавалерийской походкой в белом плаще с кровавым подбоем”. Все, что сложней этого построения по росту - это уже не умение, а интуиция. Чутье. Нюх.

Иногда, чтобы понять, куда делись деньги, чутья нужно не меньше. Все вроде правильно, и только интуиция, едва-едва встревоженная ей одной приметными странностями в бумагах, тебе говорит без обиняков: документы хоть на выставку, а денежки тю-тю.

Нецелевое использование?

Не удивишь нас этим, ох, не удивишь… Обидно только, что на сей раз корыстным паскудой оказался не какой-нибудь очередной “Влип-Инвест” или ООО “Му-му”, а благороднейшее заведение, занятое освоением космоса…

Давно уж пора бы, кажется, хорошим пинком распроститься с благодушными идеалами юности, а особенно на такой работе, где идеалы не то что не живут, но быстро либо стервенеют, сатанеют даже и тянутся к огнестрельным мерам пресечения, либо хладнокровно делаются очень дорогим товаром, ненавязчиво выставляющим себя на торг среди тех самых ООО, на борьбу с нечестностью коих они, идеалы эти, так кавалерийски рвались…

Давно бы пора - а все никак.

Спутники они, поди ж ты, запускают… То есть иногда и запускают, конечно, - но не зря же те падают теперь через раз. Потому что, надо полагать, делают их по остаточному принципу - из колбасных обрезков.

Корпорация-то смешанная! Государственно-частная!

Ну, понятно, кто б сомневался… Из казны частникам бабки качают, а там - тонкими струйками в оффшоры. Держава дерет налоги с тех, кто работает, и, болбоча красивые слова, из-под полы отдает тем, кто зарабатывает. А те знай пилят. Чего ж не пилить, коли дают? Тебе, мне, ему, жене моей, евонному дядюшке… Что? Осталось чего-то? Ну, тогда давай и впрямь, что ли, спутник запустим…

Все как у всех. Жулье. Везде жулье.

Тщательнейшим образом Кармаданов готовил свой отчет, готовил не день и не два, подчиненных буквально загонял и все нервы им вымотал - и ждал справедливой и заслуженной если и не награды (не военные все ж таки), но хотя бы уж похвалы.

Размечтался.

– Вы понимаете, Семен Никитич, - бубнил, свесив щеки ниже подбородка, Сам, а Кармаданов, закипая, не мог отделаться от ощущения, что непосредственный начальник в растерянности и не знает, как себя вести со слишком дотошным работником, сунувшим, по всему видать, нос дальше и глубже, нежели по чину положено. - Вы поймите, Семен Никитич…

Суть долгой путаной речи сводилась к тому, что род деятельности там у них в “Полудне” уж очень специфический, и не надо сразу предполагать худшее. В конце концов, если в процессе работы вдруг выясняется, что нечто запланированное оказалось не нужно, а нечто незапланированное - нужно, то в пределах определенных сумм можно и за необходимостью последовать, а не за буквой договоров и смет… Старая песня. Начальник трамвайного парка тоже может в процессе работы вдруг выяснить, что ему не пять новых вагонов нужны, а одна новая дача. Понять его, конечно, можно, но отнестись к этой ситуационной переброске средств с уважением - никак. Зачем тогда мы тут сидим, штаны протираем? Чтобы ворье чувствовало себя под заботливым крылышком другого ворья, уровнем выше?

Ох, страна! Игла в яйце, яйцо в ларце, ларец в подлеце…

А ведь Кармаданов был так в себе уверен, что даже перед женой похвастался утром. Кратенько, без занудных подробностей. Просто хотелось от нее услышать “молодца” и пожелание успеха. Жена у него была умница, красавица, на восемь годков моложе него и вдобавок учительница литературы в обычной школе. Что такое учительница литературы в обычной школе в Москве в начале двадцать первого века? Это - диагноз! А она ухитрялась ходить гордо, как фотомодель, как голливудская дива, и даже ее раздолбаи относились к ней соответственно. “Руфь Борисна, а на фига этот ваш Болконский торчал, как рекламный щит? Падать надо было, брюхо беречь! Салабон! Князь, а выучка как у голубого…” И она была счастлива: фамилию все ж таки запомнили, подобным прилежанием учеников не во всех школах могли похвастаться… А дочку держала так, что малышка, когда ее на дне рождения (пять годочков ей тогда исполнилось всего!) попросили прочесть стишок (один из взрослых гостей, перебрав, что ли, перепутал эпохи), отвесила тому по полной: только тряхнула косичками и, не задумываясь, почесала: “Или бунт на болту обналузив из-за пояса лвет пистолет…” У любителя сажать чужих детей в лужу только глаза на лоб полезли.