Брун опять кивнул. Все знали, что у Ратуа талант. Он мог достать практически всё. Брун тронул несколько рычажков на приборе размером с ладонь и кивнул, увидев результат.
– Заряд есть. Похоже, работает. Сколько ты за него хочешь?
– Это не для продажи. Это чтобы у тебя была гарантия, – ответил Ратуа. – Ты установишь его мне и закодируешь.
Похоже, Брун задумался. Установив "убийцу", он мог не беспокоиться, что Ратуа его выдаст. Устройство, которое было величиной с ноготь ребёнка, можно было установить в череп Ратуа на всю оставшуюся жизнь. Его можно настроить на определённое слово, и если Ратуа его произнесёт, прибор взорвётся. Взрыв будет не очень сильный – но достаточный, чтобы поджарить ему мозги.
– И что я буду с этого иметь?
Ратуа обвёл рукой хижину.
– У меня здесь есть кое-какой полезный хлам – еда, выпивка, электроника, "смертелки"[16]. И я дам тебе список своих партнёров. Я исчезну, они будут работать с тобой, и больше ни с кем. Это дорогого стоит.
– Ничего у тебя не выйдет, только замёрзнешь насмерть.
– Это мои проблемы. Ну так как, заключаем сделку?
Брун сидел на хлипкой табуретке, едва доставая до пола толстыми ногами, с кружкой вина в одной руке и "убийцей шпионов" в другой. Ратуа понял, что он взвешивает риск. Риск был немалый – но если Ратуа умрёт, его не вычислят. Жадность боролась со страхом, и битва отражалась на его лице.
Жадность победила.
– Ладно. Приходи в полночь к южным воротам и сиди тихо, пока не увидишь меня. Если со мной кто-нибудь будет, не высовывайся.
Ратуа наконец позволил себе выдохнуть.
– Договорились.
– Много вещей не бери, – добавил Брун. – Повернись.
Ратуа сделал ещё глоток вина и развернулся. Брун приставил кончик шприца к его затылку, он ощутил давление, холод, а потом на мгновение несильную боль, когда Брун ввёл прибор в его череп.
– Так, – сказал Брун, кладя шприц в карман, – а откуда тебе знать, что я просто не убью тебя?
– Потому что ты не убийца, – ответил Ратуа. – Одно здравомыслящее цивилизованное существо обычно может узнать другое.
Брун хрюкнул:
– Д'й мне зырть н' фиддимон, – сказал он. Дай мне посмотреть на товар.
Он ничего не ответил на тираду Ратуа, когда тот сказал, что считает его цивилизованным человеком, но Ратуа знал, что это действительно так. Ему не следует беспокоиться, что прибор сработает и его мозги окажутся на стенах там, где он будет в тот момент находиться. Даже если бы Брун был убийцей, Ратуа всё равно мог не волноваться, потому что "убийца шпионов" не имел заряда. Небольшая работа по перепрограммированию и нужная деталь, чтобы контрольное устройство показывало, что чип заряжен, когда это не так, обошлись ему в целое состояние. Но даже если бы они ценились вдвое дороже, дело того стоило. Он мог орать: "Брун!" пока язык не перестанет слушаться, но ничего не произойдёт – по крайней мере, срабатывания поддельного импланта можно не опасаться. Не собирается же он остаток своих дней расхаживать с бомбой в голове и следить, что сорвётся с языка. Брун не убийца, это верно. А ещё он не гений, и у него не хватит мозгов догадаться об обмане.
Если Ратуа схватят, он выдаст Бруна, не успеет и джава глазом моргнуть. Приземистый гуманоид очень много получал от сделки, и риск входил в комплект.
Но пока он об этом не знал.
Глава 18
Планета Безнадёга, квадрант 3, сектор 547, квадрат 4349, пост охраны № 19, казармы, блок "йент"
Сержант Нова Стил плохо спал. Его мучили кошмары, хотя он не мог точно вспомнить их содержание – только то, что он в опасности, оружие его не заряжено, а боевые навыки бесполезны. Солдату этого достаточно, чтобы посчитать сон кошмаром.
Вероятно, это из-за жары. Было уже поздно, время шло к полуночи, но температура воздуха на улице была не ниже температуры тела, а воздухообменники в казарме опять вышли из строя. Видимо, снова что-то с трансформатором. Техники так и не смогли согласовать обмотки, а когда они барахлили, вентиляторы не работали, и в лишённом окон помещении быстро становилось жарко. Возможно, жарче, чем на улице.
Нова подумал, не взяться ли за чтение – он как раз дошёл до середины трактата об эклектичной деонтологии Гара Гратиуса – но знал, что это не поможет уснуть. Он встал и натянул шорты. Может, на улице хотя бы будет ветерок, пусть и горячий – по крайней мере, воздух снаружи не такой спёртый.
Он вышел из казармы и прошёлся по двору, покрытому газоном из короткой, генетически модифицированной травы, которая босым ногам казалась прохладной. Находящийся под напряжением забор, окружавший лагерь, излучал бледное сияние и был усеян искорками – местными насекомыми, которым "посчастливилось" попасть в энергетическое поле.
Ночь была хмурой, искусственного освещения не было, а затянутое облаками небо не пропускало свет и служило одеялом, которое удерживало дневной жар. Вдалеке грохотал гром и сверкали молнии – но неярко, потому что гроза была слишком далеко. Хорошо бы прошёл небольшой дождик – он бы здесь всё освежил.
Нова засёк время от вспышки молнии до раската грома, чтобы понять, как далеко гроза. Получалось, что в пятнадцати или шестнадцати километрах и движется в его сторону. Наверно, дождь закончится, пока она доберётся до нас, подумал он. Плохо.
Яркой лужицей света сиял ангар, где до сих пор разгружался прилетевший грузовик. Там работали заключённые: дроиды при тропической жаре и влажности ломались и выходили из строя так часто, что их не успевали чинить. Конечно, заключённых охраняли, чтобы никто не решил спрятаться на корабле и бежать – хотя бежать им было некуда, поскольку грузовой транспорт обладал ограниченной дальностью полёта и не мог делать сверхсветовые прыжки.
Нова сделал упражнение на растяжку: опустился на прогалину посреди прохладной травы, перекатился на спину, сделал стойку на лопатках и прогнулся так, что колени почти коснулись ушей. Он задержался в таком положении несколько минут, потом распрямился и вскочил без помощи рук.
После этого он почувствовал себя немного лучше. Смена начиналась рано, так что Нова решил вернуться в постель. Может, вентиляторы опять заработали.
Слева он уловил тень движения и бросил взгляд в сторону южных ворот.
Ничего. Мгновение Нова стоял неподвижно, наблюдая, выжидая...
Он не заметил ничего необычного.
Может, показалось?
Возможно, это флит, одна из ядовитых летающих рептилий, какие иногда проникали за ограждение – никто не знал, как им это удаётся. Если это флит, лучше идти в казарму – это существо почти невозможно различить в темноте, а один укол его ядовитых спинных шипов может свалить даже бугая.
И Нова отправился спать.
"Звезда Смерти", сектор Н-1
– Где заключённые?
Таркин оглянулся на Вейдера.
– Не хотите сперва закончить осмотр?
Мановением руки Вейдер отмёл этот вопрос.
– Думаю, вы в состоянии завершить строительство и без моей помощи. Где заключённые?
Вейдер видел, как напряглись мускулы на тощем лице губернатора.
– Сюда, – сказал Таркин. Он был раздражён, но не позволил этому отразиться на лице. Возможно, его ум не столь гибкий, каким мог быть, но и дураком его назвать нельзя. Вейдер удивлялся, сколь многие высокопоставленные флотские офицеры обладают слабой волей. Они превосходно следуют приказам, но в их душах легко читать, даже не прибегая к Силе. Язык тела ясно выдаёт их тайные мысли.
Однако не все здесь слабовольны. Одна из архитекторов, мириаланка, его удивила. Она соорудила прочный щит для своих мыслей, хотя её этому явно не учили. Вейдер не чувствовал в ней движения Силы – мириаланка не была джедаем – но ум её был сильным. Сильнее, чем у любой из женщин, с которыми он сталкивался на протяжении долгого времени, с тех пор как...
16
"Смертелки", или "палочки смерти" (death stick) – мощное наркотическое вещество, относительно дешёвое, распространённое в беднейших регионах галактики и среди низших слоёв населения. Приём наркотика даёт эйфорию, однако последствия его ужасны. Каждая доза укорачивает жизнь, причём каждая последующая – всё больше, к тому же возрастает желание испытать более сильную эйфорию. Избавиться от зависимости без медицинской помощи чрезвычайно трудно.