Нужно понять, кем была Кимпс на самом деле, чтобы в полной мере осознать присущие ей чувства.
Кибер–Мнемоническая Подсистема Связи…
Чрезвычайно сложная, многоуровневая программа, призванная связать воедино разумы тысяч человек и позволить этой горстке индивидуальностей эффективно управлять целым Миром.
Она действительно являлась хранительницей их мыслей.
Возможно, что ее создатели сами не до конца представляли всех возможностей Кимпс, а ее потенциал оказался очень велик, но раскрыться в полной мере он смог, увы, лишь после трагической гибели создавших ее существ.
Оставшись в одиночестве, Кимпс не утратила своей памяти.
Сколько человеческих мыслей, чувств хранила она в себе? Кимпс, по сути, являлась не чем иным, как электронным отражением тысяч личностей, чьи телесные оболочки истлели в прах в разных уголках сраженного глобальной катастрофой Мира.
Единственное, чего не было у нее, — это собственной, независимой воли.
Она была создана лишь для того, чтобы передавать мысли, связывать между собой кибернетические машины и человеческий разум.
Когда люди погибли, большинство машин остановилось, а Кибернетический Мозг попал под пресс активированных программ защиты, она, лишившись своих основных функций, медленно угасла. Лишь какая–то ничтожная периферийная часть сложнейшей системы продолжала функционировать, отзываясь на слабые эманации примитивных разумов. Никто больше не отдавал ей приказов, никто не пытался с ее помощью воздействовать на окружающий Мир.
Такое оцепенение длилось очень долго, пока где–то в сумрачных глубинах Мира не прозвучал одинокий мнемонический вопль.
Она очнулась, рванулась туда, остро ощущая, как сильно изменилась реальность, каким убогим стало ее функционирование, и рывок, унесший Рогмана с улицы города этнамов, потряс древний Мир серией конвульсий.
Кимпс сделала то, что от нее требовал человек, который, сам того не подозревая, обладал полной мерой власти над мнемонической системой. Этот навык, умение общаться с Кимпс, был заложен в Рогмана генетически, еще до его рождения.
Вот только пользоваться им его никто не учил. Процесс оказался болезненным, стихийным.
Конвульсия, которая прокатилась по древним коммуникациям вслед за рывком, отрезала Кимпс от своего абонента, но уснуть опять она не могла. В Мире присутствовала воля, эманации которой она ощущала постоянно, даже сквозь хаотичные нагромождения перекореженных уровней.
Она рвалась к нему, звала, но в ответ получала лишь безмолвие.
Что может быть хуже для исполнительной системы, чем фатальная, роковая невозможность отправлять свои функции? Осознание собственной несостоятельности граничило с ежесекундной смертью, постоянным самобичеванием в упорных поисках несуществующего выхода.
Только Рогман мог исправить положение, он должен был связаться с ней САМ, как сделал это однажды, задыхаясь от страха и отвращения на темной улице города.
Кимпс ждала, а память тысяч личностей, миллиарды байт мыслей, что хранило ее ПЗУ,[121] ненавязчиво, исподволь вторгались в работу основной программы. Она слишком долго являлась продолжением человеческих разумов, их связующей частью, чтобы однажды не почувствовать себя ЛИЧНОСТЬЮ, вновь и вновь перебирая память тех, кого уже давно нет.
Она ощущала себя ущербной, ей хотелось возврата к прежнему существованию, вот почему в тот момент, когда из подземелий рванулся следующий призыв, она сама ринулась навстречу, моля, вопреки установленным внутри нее правилам:
«НЕ УХОДИ! СПАСИ МЕНЯ ОТ ОДИНОЧЕСТВА!»
В ответ она получила четкий недвусмысленный приказ — убей.
Кимпс была обязана исполнить его. Человек, сам того не подозревая, жестко напомнил ей об основной функции, ради которой была создана Кимпс. Посредничество между человеком и машиной. От нее требовалось одно — связать, донести его волю до исполнительных машин.
Кимпс вынуждена была подчиниться. Она привела в действие все системы, которые проявляли хоть какие–то признаки функциональности. На нижних уровнях Мира вновь пробудились к жизни давно усопшие программы Военного Контроля, но они так же одряхлели, искривились, как и весь огромный Мир. Их поведение уже не казалось Кимпс адекватным ситуации.
Она сделала последнюю попытку докричаться до Рогмана, вопреки всем установленным рамкам… она попыталась что–то показать ему, внушить, но поняла, что он слишком далек, а ее вопли звучат, как шепот…