Ева нервно взглянула в сторону флаера.
— Это мой муж, — сказала она. — Послушайте, вам нужно уйти, пока он не пришёл.
— Нет. Я хочу с ним поговорить.
Евин голос стал похож на лезвие бритвы.
— Никогда. Чёрт вас дери, убирайтесь отсюда.
Машина начала быстро снижаться. Высота двадцать пять метров. Двадцать. Пятнадцать.
— Почему?
Её лицо вспыхнуло. Её словно терзала боль. В уголках глаз появились слёзы.
Флаер опустился на посадочную площадку.
— Видите ли, Стивен Оппенгейм — это не мой муж, — сказала она, наконец. — Ваш отец был… — Она быстро сморгнула тяжёлую слезу. — Ваш отец был и моим отцом тоже.
Аарон ощутил, как у него отвисает челюсть.
Дверца флаера откинулась вверх, как птичье крыло. Наружу выбрался крупный мужчина. Он обошёл флаер сзади, открыл багажник.
— Теперь вы понимаете? — быстро произнесла Ева. — Я не хочу иметь с вами никаких отношений. Я не хотела, чтобы вы появились на свет. — Она качнула головой. — Ну зачем вам было сюда приходить?
— Я лишь хотел вас узнать. Только и всего.
— Некоторые вещи лучше не узнавать никогда. — Она взглянула в сторону посадочной площадки, увидела, что её муж шагает в их направлении. — А теперь, прошу вас, уходите. Он ничего не знает о вас.
— Но…
— Прошу вас!
После секундного замешательства Аарон повернулся и быстро зашагал прочь от дома. Муж Евы Оппенгейм приблизился к ней.
— Кто это был? — спросил он.
Аарон, который уже удалился на десяток метров, на секунду замедлил шаг и повернул голову, чтобы услышать Евин ответ:
— Никто.
Он услышал шипение закрывающейся дверной панели и финальный щелчок запирающегося замка.
20
Кирстен Хоогенраад сидела на пляже, широко раскинув ноги, и сгибалась в пояснице, пытаясь достать кончиков пальцев. Она попеременно тянулась то к левой, то к правой ноге. Ногти на пальцах рук и ног были выкрашены в бледно–голубой, под цвет её глаз. Одежды на ней не было — бо́льшая часть пляжа была нудистской, лишь небольшой участок, отгороженный фиберглассовыми глыбами, был выделен представителям культур, не одобряющих публичное обнажение. Однако на голове у неё была повязана бандана, чтобы длинные волосы не лезли в глаза.
Аарон лежал на животе рядом с ней и читал. Кирстен заглянула к нему в планшет. Сомневаюсь, что она смогла различить какие–то слова. Ортокератология улучшила её зрение до 6:6, но всё равно шрифт был слишком мелкий, а экран планшета, хоть и поляризованный, всё же давал достаточно бликов в свете потолочных ламп, чтобы делать чтение с того места, где она находилась, невозможным. Однако, я думаю, она заметила, что текст на экране был отформатирован в три узкие колонки. Продолжая разминку, Кирстен спросила у Аарона, выдыхая в такт своему упражнению:
— Что ты там читаешь?
— «Торонто Стар», — ответил Аарон.
— Газету? — Она прекратила разминаться. — С Земли? Это каким же образом такое возможно?
Аарон улыбнулся.
— Это не сегодняшняя газета, глупая. — Он взглянул на идентификационную полоску, светящуюся янтарным светом вверху страницы. — Она за 18 мая 74‑го.
— Для чего тебе читать газету двух–с–половиной–летней давности?
Он пожал плечами.
— Все основные газеты есть у ЯЗОНа в базах данных. «Нью–Йорк Таймс», «Гласность», «Монд». Наверное, и амстердамские есть. А, Джейс, есть?
На обширном пространстве пляжа было мало удобных мест для размещения моих камер, так что я использовал передвижные, снаружи имеющие вид крабов. Я всегда держал по одной возле каждой группы загорающих, и та, что обслуживала Аарона, подобралась поближе.
— Да, — ответил я через её крошечный динамик, — «Де Телеграаф», полная подшивка с января 1992 года. Хотите, я загружу её на ваш планшет, доктор Хоогенраад?
— Что? — сказала Кирстен. — О, нет, спасибо, ЯЗОН. Я до сих пор не вижу в этом смысла. — Она снова начала тянуться к левой ноге.
— Это просто интересно, — сказал Аарон. — Тот год мы весь провели в центре подготовки в Найроби, и я как–то утратил связь с тем, что происходило дома. Время от времени я прошу ЯЗОНа раскопать мне старый номер за тот год.
Кирстен покачала головой, но улыбнулась, несмотря на физическое напряжение.
— Старые прогнозы погоды? Старые результаты футбольных матчей? Кому это интересно? Кроме того, из–за замедления времени эти газеты на самом деле уже на все четыре года отстали от того, что делается на Земле сейчас.
— Это лучше, чем ничего. Вот смотри. Здесь говорится, что «Блю Джейз»[31] уволили менеджера. Так вот, я этого не знал. Они к тому дню не выигрывали уже много недель. И потом первую же игру с новым менеджером, Мануэлем Борхесом, выиграли с разгромным счётом. Это же здорово.