— Ой–ей, — говорит Бадим, свешиваясь набок, чтобы заглянуть за раздувшийся парус. — Надо было заходить в док так, чтобы парус оказался с другой стороны! Теперь не знаю, получится ли вернуться и войти другим бортом.
Но док уже совсем рядом.
— Мы успеем? — спрашивает Фрея.
— Нет! Ладно, готовься, возьми румпель и держи его так же, как сейчас. Я пройду вперед и спрыгну на док, а потом схвачу лодку, пока ты не пройдешь мимо. И пригни голову, иначе ударишься о гик.
Они устремляются прямо к углу дока. Фрея вжимается в сиденье и крепко держит румпель. Нос лодки врезается в угол как раз в тот момент, когда Бадим совершает свой прыжок и растягивается на досках. В месте, где гик встречается с мачтой, раздается громкий треск, а лодка наклоняется и покачивается, парус выгибается вперед. Бадим поднимается на ноги и свешивается за край дока как раз вовремя, чтобы схватить за нос лодку, а потом ложится на живот и держит его. Лодка разворачивается на ветру, парус бешено бьется — Фрея ныряет под него, но, так как гик оторвался от мачты, ей приходится забраться в рубку, чтобы не наткнуться на него.
— Ты в порядке? — кричит Бадим.
Между ними всего метр или два, и его испуганный вид вызывает у нее смех.
— В порядке, — заверяет она. — Что мне теперь делать?
— Поднимайся на нос и прыгай в док. Я придержу.
Не придержать нельзя, потому что лодка все еще норовит уплыть, следуя за ветром, на мелководье. С набережной за ними наблюдают люди.
Она спрыгивает, оказываясь рядом с ним. От ее толчка Бадима чуть не сбрасывает с дока; его колено прижато к кофель–планке[49] так, что Фрея понимает: ему должно быть больно, и действительно — он аж стискивает зубы. Она вытягивает руку, чтобы помочь ему подтянуть лодку поближе.
— Следи, чтобы тебе пальцы не придавило! — предостерегает он.
— Слежу, — отвечает она.
— Дотянешься вниз и сможешь просунуть веревку через нос?
— Наверное.
Бадим сильно тянет лодку, Фрея наклоняется вперед и, хватая веревку, просовывает ее сквозь металлическое кольцо на носу судна, затем оттягивает веревку и обматывает ею брус в углу дока. Бадим быстро хватает веревку и помогает сделать еще несколько оборотов.
Потом они просто лежат на досках, глядя друг другу в лицо, их глаза широко открыты.
— Мы испортили лодку! — восклицает Фрея.
— Знаю. Ты как, ничего? — спрашивает он.
— Да. А ты?
— Я нормально. Только немного стыдно. И придется теперь чинить гик. Хотя, должен сказать, он и так был слабенький.
— А мы сможем еще кататься?
— Да! — приобнимает он Фрею, и они смеются. — И в следующий раз будет лучше. Надо просто войти так, чтобы парус оказался на другой стороне, — тогда мы впишемся в док по кривой, проскочим поперек ветра, а в последний момент повернем и, пока будем замедляться, схватимся за край дока. Надо было сразу об этом подумать.
— Деви будет сердиться?
— Нет. Она будет рада уже тому, что мы оба целы. А надо мной посмеется. Зато она знает, как усилить это крепление между гиком и мачтой. И вообще, я бы сначала посмотрел, как оно называется. Наверняка же у него есть название.
— У всего есть название!
— Ага, мне кажется, ты права.
— Раз уж эта самая штука сломалась, я думаю, Деви немного посердится.
Бадим на это ничего не отвечает.
По правде говоря, ее мать сердится всегда. От большинства людей она это тщательно скрывает, но не от Фреи. Все заметно по ее губам, а еще она часто что–то раздраженно бормочет так, словно ее никто не слышит. «Что?» — спросит она у пола или у стены, а потом сделает вид, будто ничего не говорила. Еще она умеет впадать в гнев очень быстро, почти мгновенно. А по вечерам откидывается в кресле и угрюмо смотрит новости с Земли.
— Зачем ты это смотришь? — однажды спросила ее Фрея.
— Не знаю, — ответила ей мать. — Кто–то же должен смотреть.
— Зачем?
Уголки материнских губ поползли вверх, она обняла Фрею за плечи и тяжело вздохнула.
— Не знаю.
А потом задрожала и почти заплакала, но заставила себя успокоиться. Фрея недоумевающе уставилась на экран, заполненный мелкими символами. Так Деви и Фрея сидели и смотрели туда, где показывали Землю десятилетней давности.
Этим вечером Фрея и Бадим возвращаются домой и буквально вваливаются в свою новую квартиру.
— Мы разбили лодку! Мы ее сломали!
— Вертлюг, — добавляет Бадим, коротко улыбаясь Фрее. — Он соединяет гик с мачтой, но он не очень крепкий.