— А вы уверены, что он все–таки не мог эволюционировать?
— Думаю, такая вероятность есть. Прионы — это, по сути, свернутые белки. А мы уже долгое время подвергаемся космической радиации. Вполне возможно, некоторые белки оказались ею поражены и свернулись таким образом, что превратились в новый вид прионов, а потом начали вот так странно размножаться. На Земле ведь, по нашей теории, произошло то же самое?
— Это наверняка неизвестно, — заметил один из микробиологов. — Прионы странные. Насколько мы можем судить по сведениям с Земли, они до сих пор слабо изучены и вызывают много вопросов.
— Так что мы будем с ними делать? — спросила Фрея.
— Ну, нет сомнений, что эти организмы можно было бы истребить, если удастся их вычислить. Или можно выяснить, что этим прионам служит матрицей, и сосредоточиться на ней. Нужно зачистить и опрыскать везде, где он может быть. Поджарить эту каплю — однозначно, а еще лучше — выбросить ее в космос. Да, это будет потеря воды, но с этим нужно смириться. Немного утешает только то, что внутри млекопитающих прионы растут медленно. Поэтому я и сомневаюсь, что аврорский патоген был прионом. Когда Джучи называет его быстрым прионом, я думаю, он просто говорит, что это что–то, чего мы не понимаем. Мне он кажется, скорее, очень маленькой тихоходкой.
Позднее Фрея поднялась во Вторую спицу, чтобы поговорить с Джучи, все еще сидевшим в своем пароме, удерживаемым магнитом в космосе между Второй и Третьей спицами. Он никогда не сомневался в своем решении остаться вместе с кораблем, а значит, и с Арамом, Фреей и Бадимом. Он до сих пор был зол на оставальщиков из–за гибели его группы на пароме.
Они с Фреей говорили, встав так, чтобы смотреть друг на друга из своих окон, разделенные двумя прозрачными листами обшивки.
— В трансформаторных отсеках стержня нашли прион, — сказала Фрея. — Что–то вроде земных прионов.
Джучи кивнул.
— Я слышал. Они думают, он от меня попал?
— Нет. Он очень похож на земные. Вроде тех, которые вызвали коровье бешенство.
— А‑а, медленного действия.
— Да. И неясно, есть ли он еще где–нибудь, кроме той капли в электроотсеке.
Джучи покачал головой.
— Не понимаю, как такое может быть.
— Арам тоже не понимает. Никто не понимает.
— Ну и ну, прионы! Там все напуганы?
— Да, конечно.
— Еще бы. — Он помрачнел.
— А у тебя там как дела? — Она прижала ладонь к окну.
— Все хорошо. Смотрел сейчас подборку из Китая — впечатляюще. Они, похоже, далеко шагнули в эпигенетике и протеомике.
— А еще что нового? За звездами наблюдаешь?
— О да. По паре часов в день. Смотрел на Угольный Мешок[72]. Еще нашел несколько новых способов смотреть на Солнце через наш магнитный экран. Хотя он, возможно, искажает изображение. Дело либо в этом, либо это Солнце пульсирует. Иногда мне кажется, оно дает нам знак.
— Солнце? Звезда?
— Да. Так похоже.
Фрея молча посмотрела на него.
— А еще я снова видел пятерых призраков, — продолжил Джучи. — Они почему–то очень расстроены. Изгой, кажется, думает, что мы в беде, а Вук над ним просто смеется.
— О, Джучи.
— Знаю. Но сама понимаешь, им же нужно с кем–то общаться.
Фрея рассмеялась.
— Да уж, наверное.
Так на пути к Солнцу они старались устроить свои новые жизни, такие похожие на старые, но не совсем. Прежде всего, их теперь было меньше, и все находились в Кольце Б, а после тяжелого раскола и решения вернуться в Солнечную систему, к ее обширной цивилизации, многим на борту хотелось делать все по–новому. Меньше регулировать свою жизнь, меньше ее ограничивать, меньше вызубривать с опаской все, что нужно знать о том, как управлять кораблем.
«Это неправильно, — говорила Фрея в ответ на такие разговоры. — Все неправильно, неправильнее некуда!» Она настаивала на том, чтобы вести себя так же, как прежде, особенно в отношении обучения. Как они справлялись со своими повседневными делами, ее не заботило, но, чем бы они ни занимались, их список дел должен был включать обучение, чтобы получить полное представление об устройстве корабля.
В такие моменты она казалась чересчур высокой Деви, что, несомненно, казалось многим пугающим. Некоторые называли ее Деви‑2, или Большой Деви, или Дурга[73], а то даже Кали. Никто ей не перечил, когда она так говорила. Мы заключили, что ее лидерство в таких вопросах играло важную роль для дальнейшего функционирования сообщества. Наверное, это было просто такое ощущение. Но казалось очевидным, что люди полагались на нее.