— А что еще мы можем сделать? — сказал Бадим, когда Арам пожаловался ему на этот счет. — Для этого же и нужен резерв.
— Да, но что случится, когда и он закончится? — отозвался Арам.
Фитопатологи изо всех сил старались понять причины их проблем и как можно скорее придумать новые стратегии борьбы с вредителями. Они испытывали целый ряд химических и биологических пестицидов, либо выведенных в лабораториях, либо почерпнутых из имевшейся информации с Земли. Они внедряли генетически модифицированные растения, которые лучше переносили любые патогены, какие были обнаружены на зараженных растениях. Они превратили все земли во всех биомах в пашни. Отменили зимы, перейдя на циклы «весна–лето–осень».
Предприняв все эти действия, они создали мультивариантный эксперимент. Поэтому какие бы ни получились результаты, они бы не могли сказать, какие действия к чему привели.
Когда в новый весенний период прошел посев, то стало казаться, что страх — это тоже инфекционная болезнь, поражающая людей. Теперь они стали припрятывать часть урожая, и эта тенденция очень плохо сказывалась на производительности всей системы. Утрата социального доверия легко могла привести к всеобщей панике, после чего — к хаосу и забвению. Все знали это, и от этого страх только усиливался.
В то же время, несмотря на растущую опасность, на корабле до сих пор не было ни служб безопасности, ни какой–либо власти, кроме той, что население возложило на исполнительный совет, по сути, взявший на себя также функции совета безопасности. Несмотря на то, что Бадим призывал установить систему управления, у них по–прежнему не было шерифа. В этом отношении они всегда находились на грани анархии. И восприятие этой действительности, несомненно, также усиливало их страх.
Однажды Арам зашел к Бадиму и Фрее с новыми наработками фитопатологов.
— Похоже, мы вылетели к Земле с недостатком брома, — сказал он. — Из девяноста двух естественных элементов ключевыми для жизни являются двадцать девять, и бром — один из них. В виде ионов бромида он стабилизирует соединительные ткани, известные как базальные мембраны, которые есть у всех организмов. Это часть коллагена, который скрепляет все вместе. Но похоже, его на всем корабле было в обрез с самого начала. Делвин думает, они пытались снизить общую солевую нагрузку, и это был случайный результат.
— А мы можем его напечатать? — спросила Фрея.
Арам удивленно взглянул на нее.
— Нельзя напечатать элемент, дорогая.
— Совсем нет?
— Нет. Такое случается только внутри взрывающихся звезд или чего–то подобного. Принтеры могут лишь придать форму тому, что мы даем им в виде сырья.
— Ах да, — сказала Фрея. — кажется, я это знала.
— Ничего.
— Не помню, чтобы когда–либо у нас заходила речь о броме, — сообщил Бадим.
— Он вообще не из тех элементов, о которых говорят. Но, оказывается, довольно важный. И этим объясняется кое–что из того, чего мы не понимаем.
Люди начали голодать. Вступило в силу нормирование продуктов — это было решено демократическим голосованием, проведенным по рекомендации комитета, созданного для предложений относительно чрезвычайной ситуации. За нормирование проголосовало 615 человек, против — 102.
Однажды Фрею вызвали в Сонору, где просили разобраться с какой–то неопределенной проблемой.
— Не ходи, — сказал ей Бадим по телефону.
Просьба отца казалась действительно странной, но к тому времени Фрея уже была на месте. Когда же она увидела, в чем дело, то села на ближайшую скамейку и наклонилась вперед, опустив голову. Пятеро молодых людей залезли в пластиковые мешки с головой и задохнулись. Один нацарапал записку: «Потому что нас слишком много».
— Это должно остановиться, — сказала она, когда ей удалось подняться.
Но на следующей неделе двое подростков взломали код шлюза и вылетели из носового дока стержня без привязи и без скафандров. И тоже оставили записку: «Пойду пройдусь. Может быть, вернусь не скоро»[75].
Обращение к традиции. Римская добродетель. Пожертвование одного ради многих. Очень человечный поступок.
75
Записку с таким же текстом оставил Лоуренс Отс (1880–1912), британский исследователь Антарктики, достигший Южного полюса в составе экспедиции Роберта Скотта. Уйдя из палатки в метель, он совершил самопожертвование, чтобы повысить шансы на выживание своих товарищей.