Поднялся Тим, он попытался что‑то сказать, но снова сел. Сэмюель обнял его за плечи, и они склонили головы. Встала Юнис, взяла микрофон и рассказала всем о том, как Эбби неустанно трудилась на благо церкви, как сострадала другим, особенно скромной, застенчивой жене пастора. Она смотрела на Сэмюеля сквозь слезы.
— Эбби заменила мне мать и стала моим лучшим другом. И где бы я ни бывала с ней или Сэмюелем, я всегда ощущала присутствие Господа. — Юнис не могла больше говорить и снова села на свой стул у пианино.
Когда все желающие выступили, Хэнк Портер завершил службу.
— Последнее, что мы можем сделать для нашего Господа в этом мире — умереть достойно. Последние слова Абигайль, обращенные к мужу, были не о ней самой, она волновалась о других. Я не сомневаюсь, что когда Абигайль снова открыла глаза, она увидела перед собой лик Иисуса, и Он улыбался и говорил ей слова, которые мы все так жаждем услышать…
По церкви пронесся легкий гул голосов — старейшие члены общины хором закончили фразу:
— «Хорошо, добрый и верный раб!»[46]
Хэнк Портер склонил голову и прочитал простую молитву:
— Господи, прими нашу возлюбленную сестру Абигайль. Она являла Твою любовь всем, кто окружал ее. Помоги нам своей жизнью выказать ей должное уважение и научи нас жить так, как жила она, взирая на лик Сына Твоего — Иисуса, от имени Которого мы и возносим свою молитву.
И снова негромкий хор голосов произнес:
— Аминь.
Юнис была рада, что знала все любимые гимны Эбби наизусть. Сквозь слезы она не сумела бы разглядеть ноты. Она играла гимн за гимном, пока церковь не опустела — все направились в зал собраний, где диакониссы приготовили закуски.
— Почему папа не остался? — спросил Тим по дороге домой.
— Хэнк Портер был пастором Сэмюеля и Эбби сорок лет.
— Ты не ответила на мой вопрос.
— У отца была назначена важная встреча.
— Ну, разумеется. — Он смотрел прямо перед собой. — Мейсоны — наши лучшие друзья, а папа слишком глуп, чтобы это понять.
— Не говори так об отце.
— Почему? Это же правда.
Юнис въехала на подъездную дорожку и с помощью пульта открыла дверь гаража. Новый «бьюик» Пола стоял внутри. Она припарковалась рядом с ним. Тим был еще ребенком, но выражение его лица было не по–детски суровым. Это больно ранило Юнис.
— Отцу нужны не твои обвинения. Ему нужны твои молитвы.
— А зачем ему мои молитвы? Он же напрямую говорит с Богом. Можешь сама спросить. — Он вышел из машины и захлопнул дверцу.
— Тим! — Юнис устремилась за ним, но он уже сел на велосипед.
— Куда ты собрался?
— Куда‑нибудь подальше отсюда!
У Пола была куча новостей. Обед с Макнамарой прошел лучше, чем он ожидал.
— Мы попали в струю. Он намекнул мне, что даст нам зеленую улицу, чтобы все наши работы выполнялись в срок или даже раньше.
— Не хочешь спросить, как прошла поминальная служба по Эбби?
— Не сомневаюсь, все было великолепно. Ты же знаешь, как меня раздражало даже упоминание о Генри Портере, а вчера вечером я был несказанно рад видеть его. Пути Господни неисповедимы.
— Ты хочешь сказать удобны?
Пол пропустил замечание жены мимо ушей и принялся в деталях рассказывать о встрече с Говардом Макнамарой. Все сложилось именно так, как он просил в своих молитвах.
Пол так и не спросил о Тиме, который переживал смерть Эбби даже тяжелее, чем сама Юнис.
11.
1999
Пол перелистывал страницы журнала «Христианское мировоззрение», пробегая глазами статьи, в которых излагались передовые идеи. В середине журнала он наткнулся на список бестселлеров, во главе которого красовалась книга отца — «Строя церковь двадцать первого века». Пол раздраженно швырнул журнал на стол и откинулся на спинку новенького кресла с подголовником, развернулся в сторону окна в своем новом кабинете и стал наблюдать за работой строителей, возводящих каркас третьего крыла Центра новой жизни. За двенадцать лет он весьма преуспел в своих начинаниях, хотя этого, как видно, было недостаточно. Появилось хорошо знакомое неприятное ощущение в желудке. Неужели ему всегда придется жить в тени отца? Ему следовало бы радоваться за него, а не завидовать ему.
Встряхнувшись, Пол решительно взял трубку телефона и нажал на кнопку, запрограммированную на набор номера родителей. Разглядывая в окне Центр новой жизни, Пол пытался подбодрить себя. Он ведь тоже завоевывает души людей, разве не так?
— Привет, мам, как поживаешь?
— Прекрасно. Как ты? Давненько ты не звонил.