На его совести маленькая оплошность. Вот и все. Но то, чего Юнис не знает, не может обидеть ее. И он не позволит себе повторить ошибку. Ухватившись покрепче за руль, он повернул ключ зажигания.
Войдя в дом, Пол увидел свет в гостиной. Юнис сидела, закинув голову, с закрытыми глазами, с раскрытой Библией на коленях. На секунду ему показалось, что у него дежа вю. Но тогда на месте Юнис была его мать. Может, все дело в том, что у его матери и Юнис так много общего? Юнис тоже все время читает Библию, и сейчас даже больше, чем когда они только поженились. Она открыла глаза и обнаружила стоящего перед собой мужа.
— Вид у тебя уставший. Трудное было совещание?
Полное фиаско! Пол чувствовал себя так, будто мерился силами с профессиональными борцами, стоя по колено в грязи. Но он не собирался делиться своими переживаниями с Юнис.
— Все нормально. Кое‑что сделали.
Да, он сумел установить контроль над ними.
Юнис закрыла Библию и положила ее на журнальный столик.
— Хочешь поговорить?
— Вообще‑то нет. — Последнее, чего ему хотелось, это затеять разговор по душам со своей женой. Он не желал обсуждать с ней то, что сейчас творилось с ним. Он все больше и больше влюблялся в Шилу Атертон и очень боялся, что был совершенно бессилен против этого чувства.
— Думаю, лучше пойду на боковую. Изнемогаю от усталости.
— Я молилась за тебя, Пол.
Он поднял голову.
Юнис смущенно улыбнулась.
— Вообще‑то я всегда молюсь за тебя. — Улыбка ее вмиг увяла, когда она встретилась с ним глазами. — У меня просто было такое ощущение, что сегодня ты нуждался в молитве как никогда.
Он был рад приглушенному освещению, которое услужливо скрыло появившийся румянец на его щеках.
— Почему ты так решила?
— Сама не знаю. По–моему, тебя что‑то беспокоит. Разве не так? Пол снова подумал о Шиле, и его снова охватил стыд.
— Нет. Все хорошо. — Он выжал из себя улыбку. Совесть мучительно терзала его. — Но не прекращай молиться.
Юнис встала, выключила лампу на журнальном столике. Свет от уличных фонарей достаточно освещал комнату, чтобы можно было разглядеть приближающийся к нему силуэт жены. Юнис нежно дотронулась до его лица.
— Я люблю тебя.
— Знаю. — К горлу подступил ком. — Я тоже тебя люблю. — Он и впрямь любил ее. Просто не так сильно, как когда‑то. Пол притянул ее ближе и услышал ее легкое дыхание. — Знаю, порой кажется, что это не так, но я люблю тебя.
Я хочу любить ее, Боже. Пол приподнял подбородок Юнис и поцеловал ее. Он целовал ее нежно… пока думал о Шиле.
Пол решил, что все прошло замечательно, пока не проснулся глубокой ночью и не обнаружил себя одиноко лежащим в кровати; от той половины, где должна была спать Юнис, веяло прохладой. Из‑под двери в их ванную просачивалась полоска света. Пол встал. Уже хотел было постучать, как услышал плач жены. Горькие, приглушенные чем‑то мягким рыдания. Полотенце? Перед мысленным взором возник образ Иисуса, омывающего ноги Своим ученикам. Пол закрыл глаза, постоял какое‑то время и затем осторожно, стараясь не шуметь, вернулся в кровать.
Через час Юнис тоже вернулась, укрылась одеялом и свернулась калачиком на почтительном от него расстоянии. Но Пол чувствовал тепло, исходившее от ее тела.
Он лежал в темноте, не спал. Попытался молиться, но мысли разбегались в разные стороны. Когда его жизнь вышла из‑под контроля? Почему он больше не в состоянии что‑либо исправить?
Может, он съел что‑то не то? Может, у него начинается грипп? Ему нужно перестать все время беспокоиться. Господь сказал: «…не беспокойтесь…»[63] Это грех. Все под контролем.
Мысли стали блуждать. Они то накатывали, то отступали, как волны на берег моря. Пол оказался в их власти. Потом он обнаружил себя в океане, в ледяной воде. Он изо всех сил работал руками и ногами, но, несмотря на все усилия, течение несло его на скалы. Пол видел, с какой необычайной силой волны разбивались о скалы. Беспомощный перед властью океана, он налетел на риф. Никак не удавалось нащупать какой‑нибудь уступ, чтобы ухватиться рукой. Каждый раз, когда Пол хватался за камень, волна уносила его в сторону. Он оказался в гуще морских водорослей. Ноги запутались, а волны все продолжали накатывать на него, толкать его и хлестать, наваливаясь на него своей неимоверной тяжестью.
Ему никак не удавалось выбраться на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Пол боролся, пытаясь вырваться из плена склизких водорослей, сомкнувшихся у него над головой. Воздух! Ему нужен воздух! Его легкие вот–вот разорвутся! К нему потянулась рука, но ухватиться за эту руку было страшнее, чем утонуть.