Доказательством унылого настроения детектива служило то, что ему понадобилось добрых тридцать секунд, чтобы понять смысл происходящего. Он забрал куртку из внутреннего офиса и вышел, напоследок бросив Йену:
– Я на обед.
С темно-серого неба падал лёгкий снег, предвещавший через пару часов тяжелый снегопад. Он тащился по Грей-стрит к станции метро у Монумента, ближайшей к Маркет-стрит. Казалось, наступил вечер, таким тусклым был свет. Жижа хлюпала под высокими ботинками Сида, пока он спускался по ступенькам ко входу в подземку.
Каниша Саид была там – мячик из темно-синего мохера с зелёным шарфом из шотландки и шапкой в тон. Она неспешно подошла к большой карте метрополитена, закреплённой на стене напротив ряда эскалаторов. Он встал рядом, и она отошла бочком, пока не оказалась лицом к лицу с голографическим постером, рекламирующим курорт «Парсек» на Средиземноморье, где девушки в бикини замедленно играли в пляжный волейбол, а на заднем плане мерцал беломраморный отель. Позади двигался постоянный поток людей, которые топтали жижу и пихали их в спины.
– Тут нет трала, – сказала Каниша.
– И софта, читающего по губам, – договорил он за нее.
– А ты растешь, детектив.
– Спасибо. У тебя есть для меня имя?
– Нет.
– Вот дерьмо! Каниша, в чем дело?
– Я кое-что услышала. Что-то происходит. Что-то большое.
– Ладно, подруга. Что именно?
– Я не знаю, кретин. Чтобы знать, надо быть внутри.
Сид уставился на экзотический пляж с его блистающим солнечным светом и изумрудными пальмами.
– Твою мать!.. – прошипел он.
– Кто-то затеял масштабное дело. Подумай о том, что это значит.
– Маловероятно, что две большие корпоративные спецоперации идут одновременно.
– Молодец, лапуля. Что бы ни скрывалось за этим убийством, оно приближается к завершению.
– Ты можешь узнать?
– Нет. – Её круглая голова покачалась из стороны в сторону. – Это твоя работа. Ты должен наведаться в отдел по борьбе с бандитизмом. Они идиоты, но не совсем бесполезны. Улики где-то в их секретных сведениях. Закономерность, имя. Ты должен понять, как это прицепить к твоему делу.
– Да, точно.
– Теперь мы в расчете, детектив. Прощай.
– Береги себя, подруга.
Сиду никогда не нравился пятый этаж. Прежде всего, там располагался офис департамента полицейских стандартов, который занимался внутренними расследованиями против полицейских Ньюкасла; в прошлом году он провел там достаточно много времени. Но ещё там находились три отдела, которые считали себя элитой. У Сида было на этот счет собственное мнение.
Детектив первого ранга Хайфа Фуллертон встретилась с ним в вестибюле около лифтов; в офисы особых отделов никого не пускали без эскорта. Вокруг было распылено большое количество смартпыли с функцией подавления, которая обеспечивала безопасность сетей пятого этажа.
Хайфе было за пятьдесят; с усталым лицом, с минимальным количеством макияжа, с темными волосами, остриженными коротко, чтобы не тратить много времени на уход. Серый костюм из универмага, купленный по средней цене, успешно дополнял её образ скучного бюрократа, который слишком занят подсчетом расходов, чтобы обращать внимание на кого-то. Приветствие было профессионально вежливым, и не более того. Она провела его в свой кабинет. Угловой, подметил Сид, прямо под О’Руком, но значительно меньше.
– Чем могу помочь? – спросила она, когда он уселся перед её столом.
– Вы слышали о моем деле?
– Захват автомобиля Норта; говорят, вы не очень-то продвинулись.
– Мы работаем с симуляцией, которая должна дать главного подозреваемого.
– Точно. Отслеживание такси, к которому О’Рука принудил АЗЧ. Ему это не нравится, Сид.
– Да разве О’Руку когда-нибудь что-то нравилось?..
Он ухмыльнулся ей с видом игрока, который выложил все карты на стол – образцовая уловка. Хайфа входила в число ярых приверженцев О’Рука, была частью той крепкой пирамиды, которая помогала ему удерживаться на посту.
– Тот, кто убил моего Норта, должен был пользоваться поддержкой банд.
– Логично. Такси принадлежало им, и, чтобы порвать тралы, требовалась организация. Но если бы я что-то знала, я бы вам сообщила. Я хочу сказать, к черту памятку по сотрудничеству между отделами – мне хватит и благодарности.
– Я отблагодарю. Мне просто нужно выжить.
– Так чего же вы хотите?
– Разворачивается большая игра, и я думаю, здесь есть связь. Я бы хотел узнать, что вам об этом известно.
– Хм… – Она уставилась на него с непроницаемым видом. – И как же вы об этом узнали?
– Мое собственное расследование. Птичка на хвосте принесла.
– Похоже, большая была птичка.
– Выходит, что-то и впрямь происходит?
Хайфа не торопилась с ответом, разыгрывая целый спектакль, чтобы он понял, кто тут альфа-самка.
– До нас дошли сведения, что на улицах наблюдается некая деятельность, – наконец-то призналась она.
– Необычная деятельность?
– Только в плане масштаба.
– Значит, там что-то происходит?
– Возможно. Мы ещё не знаем. Наши лучшие догадки, связанные с тем, какие деньги там крутятся и как на них покупают простых бандитов, сводятся к тому, что скоро будет некая поставка.
– Ладно. Кто швыряется деньгами?
– Хороший вопрос. Вот это и пытаются выяснить мои люди.
– Мне нужны данные, которые они собрали. ИИ может их сопоставить с нашими.
– Наши источники должны остаться в секрете.
– Ох боже мой, я ведь не собираюсь выпустить их в транснет.
– Я узнаю, кто из вашей команды обладает достаточным доступом, чтобы с этим работать. Вопрос деликатный. Если хоть кто-то подходит, мы ещё поговорим.
– Что ж, спасибо.
Сид встал, чтобы уйти.
– Как АЗЧ со всем этим связан, Сид? Почему они так давят?
– Это же Норт, – сказал он ей.
– Не пудрите мне мозги. Что происходит?
Он не смог удержаться:
– Если пожелаете, я проверю, есть ли у вас доступ нужного уровня.
– Да иди ты!
– Охотно. Но я бы хотел, чтобы вы предоставили эти данные тому из моих людей, кто будет соответствовать по доступу, самое позднее к завтрашнему утру. Вам не понравится, если мне придется прыгнуть через вашу голову, уж поверьте. Я плыву в дерьме – не присоединяйтесь.
Синяя печать вокруг двери Хайфы растаяла, дверь открылась, и в тот же момент детектив показала ему два пальца[55].
Понедельник, 18 февраля 2143 года
– Городской отдел архитектуры одобрил нашу экспертизу, – сообщила Хасинта за завтраком. – Сеть городской администрации выдала результат вчера вечером.
– О-о, великолепно, – сказал Сид.
Экспертиза была последним правовым препятствием к продаже их дома в Уолкергейте – официальный отчет, составленный до нелепости дорогим специалистом по структурному анализу зданий, заключавшийся в подтверждении того, что четыре стены и крыша существовали, но не гарантировавший ничего другого. Сид уже решил вопрос об ипотеке с компанией, зарегистрированной в Камбодже, которая согласилась дать им денег на дом в Джесмонде, основываясь на совокупности их зарплат, и предоставила надлежащий документ его стряпчему. Это позволяло законным образом перевести деньги по завершению продажи. Насколько знали – и могли доказать – его британский банк и налоговое бюро ГЕ, камбоджийская ипотечная компания владела всеми документами и ежемесячно получала выплаты. На самом деле Сид сам владел ипотечной компанией, и для этого понадобилось взять заём у другой финансовой компании из Вьетнама, поменьше, потому что «камбоджийцы» использовали значительную часть сбережений Сида со вторичного счета в качестве первоначального взноса за новый дом, равно как и выручку за старый. Так что из официальных ежемесячных выплат по ипотеке половина возмещала вьетнамский заём с разумными процентами, а остальное шло прямо на вторичку Сида. Они законным образом получали дом большего размера и больше денег на ежемесячные карманные расходы.
55
Известный жест «Виктория», при котором указательный и средний пальцы руки изображают латинскую букву V, в Великобритании со времён Столетней войны имеет оскорбительное значение в том случае, если тыльная сторона руки направлена к человеку, к которому обращен жест.