Читать онлайн "Холодная зона" автора Завацкая Яна - RuLit - Страница 95

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

— Понимаешь, — сказала она, — национализм — это ограниченность. Это глупость. Вот люди занимаются наукой, изучают там космос, кварки-лептоны, развитие организмов, ну не знаю, лекарства новые создают. Другие люди борются за то, чтобы всем было хорошо. Экономисты считают и планируют, чтобы у всех всего хватало. Писатели и всякие там режиссеры пишут и делают интерактивки про сложные проблемы — любовь, например, разлука, отношения межчеловеческие. Которые у всех наций проходят, между прочим, более-менее похоже. Психологи тоже изучают отношения и человека вообще. Строители строят новые города, фабрики. Рабочие производят полезные штуки. Это все — настоящее. Это важно для людей, для всех нас, для человечества, и для каждого в отдельности. И вот какие-то приходят и заявляют, что они хотят посвятить свою жизнь тому, чтобы создать свою отдельную маленькую нацию, чтобы у них был свой язык. На этом языке нельзя ни написать великого произведения, ни научной работы — потому что это не метаязык, он недоразвит. Это несправедливо, говорят они. Да, несправедливо. Но язык — это не человек, который может обидеться. Множество языков исчезли, умерли, как и множество людей, которых тоже забыли, и это тоже несправедливо. Мир вообще всегда был несправедлив! В том числе, и к языкам. Да, русский язык вот у нас вытеснил многие другие, как в Китае — ханьский, а в Южной Америке — испанский и португальский. Это обидно. И вот эти люди вместо того, чтобы строить, изучать, делать жизнь остальных лучше, да хоть хорошую интерактивку снять — занимаются теперь исправлением этой несправедливости. Жизнь на это кладут и еще других убеждают — бросьте говорить, например, на русском, давайте уже на родном языке говорить и его развивать. Вот делать-то нечего нам больше! Вот это национализм. И это еще самый мягкий вариант, потому что как мы знаем, в итоге этот национализм часто приводил к тому, что обиженные начинали друг в друга стрелять. Из-за каких-то эфемерных, фантастических принципов и доисторических обид. Оно нам нужно?

— Ну погоди! — Ли была ошеломлена таким потоком слов, — Так далеко, конечно, не надо заходить. Но ведь мы же учим все равно языки. И изучаем культуры. Что плохого в дне национальной культуры? И потом, главное, как я уже сказала — если у нас есть люди, озабоченные этим, то им надо дать высказаться!

— Ладно, ладно! — Гуля гибко без помощи рук поднялась с пола одним движением, — кому охота — пусть этим занимается. Все равно же большинство проголосовало за! А я лично пойду, посмотрю, как там лошадки, Казбек вчера перебесился, как бы не заболел!

И она ушла на школьный ипподром, а Ли отправилась к себе — заканчивать реферат по химии.

Очередное заседание подпольного кружка было посвящено последней Ак-Орде. Ли с отстраненным интересом исследователя слушала доклад Талгыта. Который тот не рискнул выложить даже в свой персонал. Этот доклад предназначался лишь для посвященных.

Оказывается, революция в Астане и распад Ак-Орды были вовсе не результатом борьбы рабочих Казахстана (где уже давно существовала и компартия, и крепкие боевые профсоюзы), а — заговора российских имперцев в союзе с коммунистами. Поэтому Великий Казахстан, включащий Урал и пол-Сибири, распался. На этой территории снова стали использовать русский язык. Хотя лицемерно в СТК и говорят, что национальных границ и государств больше не существует — но их невозможно отменить чьим-то указом. Посмотрим правде в глаза — здесь и сейчас существует Россия. А на той территории, которая раньше принадлежала Казахстану — тоже говорят преимущественно по-русски и доминирует опять русская культура.

Ли почти не слушала, глядя на Талгыта. Он казался совершенно взрослым — что он делает в школьной коммуне? А что собирается делать с лета, когда закончит школу — ему уже восемнадцать, то есть придется сразу идти в армию. А куда он пойдет? Впрочем, пойдет, куда пошлют, конечно. А потом что?

У Талгыта были широкие кустистые брови, почти сходящиеся на переносице. Взрослое скуластое лицо степняка. Если бы не эти брови, он, пожалуй, был бы даже красив. Да и так он ничего, решила Ли. Только очень взрослый — кажется, ему уже двадцать пять, не меньше.

— Это мы, конечно, на Дне культуры говорить не будем, — закончил Талгыт, — это уже так. Не поймут.

— А что мы будем говорить? — спросила Ли, — я к тому, что… надо же как-то подготовиться.

— Костюмы я гарантирую, — пообещала Карагёз. Талгыт сдвинул мощные брови.

— Я послезавтра буду в Кузине. Там как раз и возьму методички. Не волнуйтесь, все разработано. Как это все проводить, как аргументировать… вернее, аргументы вообще не нужны, главное — вызывать эмоциональную реакцию. Обязательно сделаем выставку о голоде в ХХ-м веке. И о ядерных полигонах, как русские нас радиацией вымаривали. Мне материалы обещали.

     

 

2011 - 2018