Выбрать главу

– Не люблю я корабли. У меня сразу начинается морская болезнь, – прошептал О'Ши.

– А я, вашу мать, чертовски люблю корабли! – воскликнул Бреннан.

Тут Лиза бросилась Холлису на шею.

– Я люблю тебя. Ты сделал это, Сэм. Я тебя так люблю! – Она обняла О'Ши и крепко поцеловала его в щеку. – Я вас обоих люблю!

Капитан покраснел и тихо сказал Холлису:

– Прямо перед тем, как вырубить двигатели...

– Я слышал.

– Что? – спросил Миллз.

– Один из них полностью отключился, – объяснил О'Ши. – Горючего там не хватило бы, чтобы заправить обыкновенную зажигалку.

– Ну же, хватит об этом чертовом горючем. Все сработано отлично! – Миллз сунул руку под сиденье и вытащил пластиковый пакет. Он раздал всем черные лыжные маски.

– Вот, наденьте это. И никаких разговоров с командой, никаких имен.

Миллз перебрался в заднюю часть салона и надел маски на Додсона и Бурова.

Бреннан открыл дверцу, и они спрыгнули на качающуюся палубу.

– Я позабочусь о Додсоне и Бурове, – сказал Миллз. Он взглянул вверх на «Юнион Джек». – Как я и предполагал, это оказались британцы. У нас в НАТО не так много союзников, на которых можно положиться.

– В этой операции я не доверился бы даже нашим друзьям в Вашингтоне, Берт, – заметил Холлис.

– Так мы можем вздохнуть с облегчением или нет? – спросила Лиза.

Холлис подумал, что они никогда уже не вздохнут с облегчением, пока живы.

Дверца юта отворилась, и появились шестеро моряков в темных свитерах. Они с любопытством разглядывали прибывшую компанию: трое мужчин в советской военной форме, один – в спортивном костюме, на женщине тоже спортивный костюм и наброшенная поверх него куртка. Миллз кивнул им головой на вертолет. Моряки вытащили из салона одного в пижаме, второго в лохмотьях.

Холлис залез назад в кабину и отпустил тормоза. Потом, толкая вертолет в заднюю часть фюзеляжа, подкатили его к мерам левого борта и сбросили в море. Когда весь «Ми-28» исчез в темных волнах, за ним последовали три противотуманных прожектора. Капитан принял меры предосторожности на случай, если судно будет осмотрено советскими властями.

Додсона и Бурова положили на носилки и отнесли в судовой госпиталь. Остальных проводили в штурманскую рубку.

– Подождите здесь капитана, – сказал сопровождавший их моряк и удалился.

Холлис вздохнул и стянул с лица черную маску. Другие тоже последовали его примеру.

– Ну что ж, друзья, следующая остановка в Ливерпуле, – бодро объявил Миллз.

– Мы сделали это! – во всю глотку заорал Бреннан и бросился целовать Лизу.

– Генерал, вы чертовски здорово управляете вертолетом! Где вы научились этому? – О'Ши расплылся в улыбке.

– Где-то между Новгородом и Ленинградом, – ответил Холлис.

– Вы разыгрываете меня, Холлис, – засмеялся Миллз. – Эй, взгляните, здесь есть кофе и бренди. – Он налил бренди в кофейные чашки и произнес: – Друзья, предлагаю выпить за...

– За Сэза Айлеви, – перебил его Холлис. – А также за мужчин, женщин и детей, которых мы оставили там.

Все молча выпили.

Открылась дверь, и в рубку вошел рыжебородый человек лет пятидесяти в вязаном свитере и синих джинсах. Ни слова не говоря, он налил себе чашку кофе и небрежно присел с ней на край стола.

– Добро пожаловать на борт «Люсинды», – спокойно сказал он. – Меня зовут капитан Хьюз. А ваши имена меня не волнуют.

– Благодарю вас, капитан, что не выключили прожектора после рассвета, – произнес Холлис.

Капитан Хьюз посмотрел на Сэма и ответил:

– Честно говоря, мы их выключили; но я оставил наблюдателя, и он засек вас, мы их снова зажгли.

Капитан Хьюз внимательно оглядел всех присутствующих.

– Бьюсь об заклад, что вам есть что рассказать. Я, правда, еще не решил, была ли эта посадка вертолета на корабль самой лучшей или самой худшей из всех, которые мне когда-либо приходилось наблюдать. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду, – добавил он. – Мы везем древесину, если это вас интересует. Сосны, березы и осины. У них растет хороший лес, поскольку этим управляет Бог, а не они. А выгрузили мы свежие овощи. Не могу сказать, что я лично одобряю торговый обмен с ними, но работа есть работа. Но перейдем к делу. Я получил десять тысяч фунтов за то, что сказал «да», и получу еще пятьдесят тысяч, когда доставлю вас на место. Так что вы – очень ценный груз.

– Надеюсь, что мы не обойдемся вам дороже своей цены, – заметил Сэм.

– Я тоже надеюсь на это. Но за нами очень пристально наблюдают с кронштадтской военно-морской базы. Когда мы минуем ее, я вздохну свободно.

– И мы тоже.

– Вообще-то нет таких денег, чтобы соблазнить меня на подобное дело. Но мне сказали, что это очень важно для наших стран, – сказал Хьюз.

– Это действительно так, капитан.

– Перед отплытием из Ленинграда стивидор[29]всучил мне вот эту бумажку. – Капитан протянул ее Холлису.

Холлис развернул листок. В нем была указана дата и частота и написано следующее: «Донес, об. обет. Внимание Ч.Б.»

Холлис вернул листок Хьюзу.

– Вы не будете столь добры, чтобы приказать своему радисту зашифровать следующее сообщение: «Внимание Бенксу. Приземлились в указанном месте. Донесение об обстановке последует». Оставьте это сообщение без подписи. И отошлите его на указанной частоте.

Хьюз кивнул.

– Двое ваших приятелей сейчас в нашем госпитале, отдыхают со всеми удобствами. Врач хотел бы хоть в общих чертах знать, что с ними случилось.

– Обоим нанесены внешние физические повреждения, – ответил Миллз. – Недавно им ввели пентотал натрия. Тот, что в спортивном костюме, – друг. Тот, что в пижаме, – нет. На время этого путешествия его следует изолировать.

Хьюз направился к двери.

– Я прикажу стюарду принести вам завтрак и распоряжусь подготовить для вас каюты. А пока располагайтесь здесь как дома.

– Спасибо.

Хьюз вышел из рубки.

– Все мы великолепно поработали, – произнёс Холлис. – Мне не нравится то, что мы сделали, однако сделали мы это отлично.

Миллз налил себе еще бренди.

– Да, и поскольку для всех нас это было очень важно, я скажу. Я был бы очень рад, если бы все эти летчики вернулись на родину... со своими новыми семьями. Я человек не религиозный, но, наверное, там, где они сейчас, им лучше. Не думаю даже, что им действительно хотелось когда-либо вернуться домой... Может быть, только сейчас их души обрели покой. – Помолчал немного, а потом обратился к Холлису.

– Напишите-ка письмо Чарли. Но, пожалуйста, будьте с ним вежливы. Он, наверное, не спал всю ночь, беспокоясь за нас.

Холлис взял листок бумаги и начал писать:

"Дорогой Чарлз.

Это послание пишет вам Сэм Холлис, и не из могилы, а с борта «Люсинды». Рядом со мной Лиза Родз, Билл Бреннан, Берт Миллз и капитан О'Ши. Также с нами находятся майор Джек Додсон ВВС США и полковник КГБ Петр Буров, наш пленник. Сэз Айлеви погиб. Перед смертью он рассказал мне о вашей договоренности с ЦРУ, Белым домом, министерством обороны и проч. В соответствии с этой договоренностью «школа обаяния» закрыта навсегда. Должен вам сказать, Чарлз, что, по-моему, вы и ваше окружение гораздо вероломнее и хладнокровнее меня или Айлеви, а также любого бригадного генерала или шпиона, с которыми мне когда-либо приходилось встречаться. Мне бы очень хотелось как-нибудь взять вас с собой на операцию, чтобы немного расширить ваш кругозор. Но из-за отсутствия подобной возможности я требую личной встречи с вами в Лондоне через четыре дня. Люди, которые находятся со мной, – это уцелевшие свидетели убийства почти трех тысяч американцев их собственным правительством. Мы должны обсудить это, чтобы согласовать наше личное нравственное чувство с законными требованиями государственной безопасности.

Холлис".

Холлис дал прочитать письмо Миллзу и всем остальным.

Затем он обратился к О'Ши:

– Эд, отправляйтесь в радиорубку и зашифруйте это. И оставайтесь с радистом и дождитесь ответа.

– Есть, сэр.

Миллз зевнул и, словно обращаясь к самому себе, сказал:

– За последние двадцать пять часов я побывал в московском такси, в автобусе Аэрофлота, в вертолете, в «ЗИЛе», в «понтиаке Транс Ам», и вот, слава Богу, теперь я на британском торговом судне.

вернуться

29

Стивидор – подрядчик, производящий разгрузку и погрузку судов.