Выбрать главу

Переводя на русский, я отдавал себе отчет в том, что предлагаемый перевод является переложением переложения или имитацией имитации. К тому же нужно добавить, что Паунд нередко видоизменяет тексты, которые цитирует. Так в конце «Canto XXXVI» он вставляет в письмо папы Климента IV королю Неаполя и Сицилии Карлу I слова: «КАРЛУ, Паршивцу из Анжу…/…то, как вы обращаетесь с людьми, постыдно…» Как справедливо заметила Марджори Перлофф, у Паунда«…текст становится плоскостью лингвистических искажений и противоречий, заставляющих читателя участвовать в стихотворении, как в действе… Паунд сдвигает язык, чтобы создать новые языковые пейзажи». Более того, как далее пишет Перлофф, Паунд нередко сознательно искажает латынь, либо дает не совсем верный перевод, или переводит на современный разговорный английский, едва ли не слэнг, а нередко помещает рядом все три текста — латынь, итальянский и английский — параллельно, причем подтексты, а нередко и основные значения, различаются. Когда же Паунду нужно усилить мысль или образ, он, напротив, дает абсолютно точные цитаты и переводы из них[5].

Перевод с английского, вступление и комментарии Яна Пробштейна

Canto XXXVI

Коль просит донна[6]           о той бездонной Поведать страсти, что рвет на части, Она любовью зовется гордо, и даже тот, Кто отрицает ее, сейчас Услышит правду, но мой рассказ Для посвященных, я не надеюсь Явить причины и свет глубинный Душою низким и не желаю Ни убеждать их, ни посвящать их В ее истоки и смысл глубокий, В чем virtu[7], сила сего явленья, Того волненья и восхищенья, Что выражает глагол «любить», Изобразить кто мог бы чувство?
Лишь память — место, где обретает Любовь прозрачность[8], как свет на тени, Лиясь из Марса[9], вживаясь в имя, Тень облекает и зримый образ В душе рождает, а в сердце волю; Из формы зримой и постижимой Неуловимо живет в сознанье, Не застывает, но невесома, Не иссякая, сияет вечно И из себя же самой рождает Не восхищенье, но мысли свет, Но ей подобья в природе нет.
Хотя не vertu, но рождена Из совершенства, что ей не разум Внушил, но в чувстве она видна. Спасенья выше, она в сужденьях Стремится разума внять советам, Но в рассужденьях слаба, и в этом Пособник слабость ее, а сила, Когда мятется она в сомненьях, Нередко к смерти ее ведет — И не борьба с ней тому вина, Лишь отклоненье от совершенства. Но да не скажет никто, что случай Любовь рождает или что власть Способна память у ней отнять.
Ее рождает         избыток воли Она не знает границ и меры, Не украшает себя покоем, Всегда в движенье, меняет краски, Ее бросает то в смех, то в слезы, Страх искажает ее лицо,        неугомонна, Но посмотрите, почти всегда Достойнейшими окружена, И свойством странным рождает вздохи Тем заставляя искать в сознанье Сей зримый след со страстью огнеродящей. Непосвященный представить образ Ее не в силах, сама недвижна, Но все влечет, не шевельнется За наслажденьем иль с упованьем То ль за великим, то ль малым знаньем.
Лишь из подобной природы лепит Себе подобье, тем наслажденье Неотразимей, никто не смог Найти укрытье от красоты, Но стрел поток ее не слишком пока жесток — Научен страхом, идет пронзенный За благородным сим духом следом; С незримым ликом, дух постижим лишь, Когда всецелым потоком белым Достигнет цели. Кто призван духом, Не видит формы, лишь эманацией Его ведом. От сути, цвета Он отделен и различимый В кромешной тьме, касаньем света Все проникает, отъединенный, Не знает лжи и потому он Достоин веры, и благодать Лишь он единый способен дать.
вернуться

5

Marjorie Perloff. The Poetics of Indeterminacy: Rimbaud to Cage. — Princeton: Princeton University Press, 1981.

вернуться

6

Первая часть «Canto XXXVI» является переложением знаменитой канцоны Гвидо Кавальканти «Donna mi priegha», написанной ок. 1290 г.

вернуться

7

Паунд сохраняет староитальянское слово «virtu», обозначавшее скрытую, тайную власть или мощь, в отличие от современного итальянского и английского (добродетель). В «Canto XXXVI» Паунд употребляет два написания этого слова: «virtu» и «vertu», в то время, как в журнальном варианте везде употреблено «virtu», а у Кавальканти — «virtu» и «virtute».

вернуться

8

В оригинале и в обеих версиях переложения Паунда употреблено слово «diafan» (прозрачность как свойство), восходящее к Альберту Великому (1193–1280), средневековому философу, который писал в «De Anima» («О душе»): «Ибо мы видим не свет сам по себе, но в особом субъекте, и это — диафан». В древнегреческом «diaphaneia» означает прозрачность, «diaphanes» (откуда собств. diafan) — прозрачный, букв, явный насквозь (сообщено мне А. Марковым).

вернуться

9

Марс здесь употреблен как символ мужского начала в противопоставлении Венере, женскому началу. Сам Паунд заметил, что в канцоне Кавальканти имеется неоплатоническая иерархия человеческих способностей, построенная на предположении, что сознанье снисходит в материю через семь сфер сквозь ворота Рака: в Сатурне заключен разум, в Юпитере — практичность и нравственность, в Марсе — духовное начало, а в Венере — чувственное.