— Талисман у вас отобрали контрабандисты? — с профессиональным интересом уточнил француз.
— С чего вы взяли? С контрабандистами мы повстречались до того, как нашли Стелу У[8] и пирамиду рядом со стелой.
— Каким же образом тогда вы утратили находку?
— Животные, — сказал Джонс. — Зверье будто обезумело, когда мы вытащили реликвию на свет Божий. Особенно обезьяны, господа, это по-настоящему разумные твари, ненавижу! Ох, как ненавижу… — его лицо исказилось: он что-то вспомнил, что-то совсем недавнее, жгущее память.
— А вы говорили, что ничего странного! — вновь возбудился Бьюкенен. — Ну, продолжайте, прошу вас.
— Ночью обезьяны украли череп из моего мешка. Мы с напарником гнались за ними весь день по джунглям. Вожака, который нес украденное, я подстрелил, так он, ублюдок, умудрился прыгнуть в реку, хоть и раненый. Специально прыгнул, понимаете! Золотое Солнце было в черепе, я держал его там… В общем, все это утонуло.
Француз продолжал спрашивать:
— Вы запомнили место, месье Джонс?
— Ход ваших мыслей мне понятен, — хмуро ответил археолог. — Фелипе тоже пытался достать находку из Лаканха, это приток реки Лакандон, но его сожрал аллигатор. До чего же мне не везет, Джей, просто руки опускаются.
— И этот человек утверждает, что ему не везет! — громко восхитился менеджер Художественного института. — Ваша история, Инди, стоит двух тысяч долларов, и, возможно, мы подумаем о второй экспедиции в эти места.
— Меня больше интересует Коран, — сказал Джонс. — Что вы решили?
— Боюсь, я вас огорчу, дорогой друг, — сказал Бьюкенен.
— В чем дело? — встревожился Джонс.
— Боюсь, я не смогу заплатить вам ту сумму, которую первоначально предполагал.
— У вас есть сомнения в подлинности?
— Доктор Ренар, прошу, — махнул рукой Бьюкенен.
— В подлинности Корана нет сомнений, месье Джонс. Этот предмет действительно принадлежал Гарун аль-Рашиду из династии Аббасидов, и он действительно был тайно вывезен в 945 году из Багдада, когда братья Буиды окончательно раздавили халифат. Вы провели невероятные по сложности исследования, обнаружив его в Тахерте.[9]
— Что же тогда?
— Вы знаете легенду, согласно которой с помощью Корана халиф Гарун аль-Рашид повелевал джиннами и поэтому был могущественен, как сам Повелитель Духов Великий и Мудрый Сулейман ибн Дауд?
— Ну, есть такая легенда. Каких только легенд не существует, господа.
— Дело в том, что ради проверки этих сведений месье Бьюкенен и субсидировал ваши поиски в странах Магриба, — француз резко указал пальцем на хозяина кабинета. Жест был, мягко говоря, не вполне в рамках приличий.
Однако месье Бьюкенен просто кивнул, соглашаясь со сказанным.
— Неужели вы всерьез предполагали, что Коран халифа помогает общаться с джиннами? — непроизвольно понизил голос доктор Джонс и зачем-то оглянулся.
В воздухе кабинета повисла неловкая пауза.
— Зачем же подозревать меня в наивном мистицизме, — с мягкой укоризной заговорил Бьюкенен. — Нет, Инди, конечно нет. Просто я надеялся, что за подобными слухами стоит что-то вполне реальное, поддающееся изучению…
— …и коммерческому использованию, — удачно пошутил Ренар, окончательно снимая двусмысленность своих предыдущих слов.
— Каков же результат? — весело, в тон поинтересовался Джонс.
— Результат нас обескуражил, — вновь посерьезнел коллега из Франции. — На кожаных листах обнаружились следы макового сока. Вы знаете, как по-древнегречески звучит «маковый сок»?
— Опион, — машинально отреагировал Джонс. — По-латыни — опиум.
— Совершенно верно, химический анализ не оставляет сомнений. Халиф, очевидно, считал свои наркотические видения чем-то бОльшим, а подданные его не разубеждали. Вот вам и разгадка, откуда пошла эта легенда.
— То есть духами он не повелевал?
— Увы, нет.
— И что это меняет?
— Инди, — вмешался Бьюкенен, — успокойтесь, прошу вас. Разумеется, я выплачу вам премию в размере… м-м… ну, скажем, пятисот долларов…
— Двести я потратил на одну только взятку таможеннику, чтобы он позволил вывезти шкатулку из Африки.
— Все расходы были за счет моей фирмы, — напомнил менеджер. — Инди, я прекрасно понимаю ваше желание как можно скорее снять с себя груз задолженности, но поймите и меня. Во-первых, загадочный магический Коран оказался просто древней книгой, а во-вторых, я же не требую немедленно оплатить мои убытки! Что вы так нервничаете?
— Простите, — доктор Джонс взял себя в руки. — Я не прав.
— Дорогой друг, вы слишком нетерпеливы, — улыбнулся менеджер. — Вероятно, именно поэтому Судьба к вам благосклонна, позволяя выпутываться из совершенно безнадежных ситуаций.
— Я самый невезучий человек на свете, Джей.
— Не будем спорить. У меня есть к вам конкретное предложение, старина, причем гонорар в случае успеха не только покроет все ваши прошлые, но и все будущие долги. Вы даже представить себе не можете, что я собираюсь вам предложить.
— Доставить из России знаменитую Золотую Бабу, которая мерещилась казакам и другим первопроходцам Сибири, вкусившим местного напитка из мухоморов?
— Нет, мое предложение чуть более реально. А для начала я задам несколько странный вопрос. Что вам известно о чаше Грааля?
— Отвечать, как в воскресной школе? — Джонс откинулся на спинку стула (заложить руки за голову помешала шляпа), а ноги чисто по-американски скрестил в форме четверки: классическая поза менеджеров. — Или как в университете?
Хозяин кабинета немедленно принял точно такую же позу — впрочем, ни тот ни другой не обратили внимания на столь забавный обмен жестами.
— Как вам удобно.
— Вопрос действительно странный. Или вы собираетесь предложить мне написать работу по этой теме? Монографию?
— Инди, — твердо сказал Бьюкенен. — Надеюсь, вы ни на что подобное не намекаете, но я никогда не подписываю чужих монографий своей фамилией. И никогда бы не рискнул предложить вам такую сделку.
— Возможно, месье Джонс испытывает некоторое затруднение с ответом на вопрос о чаше? — напомнил о своем существовании француз. Он внимательно следил за разговором из угла кабинета.
— Если вы настаиваете… — сказал доктор Джонс надменно, после чего сменил позу, обхватив руками колено. — Грааль — очень древний символ. Этот образ впервые возникает в кельтском эпосе, в цикле короля Артура, и в более поздних авторских переложениях. Например, в таких рыцарских романах, как «Смерть короля Артура» Томаса Мэллори, «Персиваль» Этьена де Труа, «Парцифаль» Вольфрама фон Эшенбаха. Само слово происходит либо от латинского «sang real», что означает «истинная кровь», либо от ирландского «cryol» — «чаша изобилия». Упоминается чаша Грааля и в Библии, точнее, в евангельских сюжетах.[10] Во-первых, это чаша, из которой пили Иисус и апостолы на Тайной вечере, а во-вторых, вероятно, именно в нее собрали кровь Иисуса при распятии, и затем передали ее Иосифу Аримофейскому, члену синедриона. Что вам еще сообщить? Я, видите ли, не успел специально подготовиться…
— Достаточно, — сказал Бьюкенен и повернулся к Ренару. — Я ведь говорил вам — этот парень подходит нам как нельзя лучше!
— Что вы знаете о легендах, связанных с Граалем? — спросил Ренар доктора Джонса.
— Я знаю о легендах, связанных с Граалем, — неприветливо ответил тот. — Например, его считали волшебным сосудом, который не иссякает. Кто-то, например фон Эшенбах, считал лучезарным драгоценным камнем. Кто-то надеялся, что Чаша дарует бессмертие… Я, господа, предпочитаю иметь дело только с объективно научными сведениями. То, о чем я сказал вам раньше — факты, которые полностью лежат в сфере исторической науки, а легенды требуют тщательной проверки.
— Браво, — повторил Бьюкенен и почему-то снова взглянул на доктора Ренара. — Чувствуете, какая у человека школа? — затем обратился уже к Джонсу. — Значит, вы не верите, что Грааль может дать его владельцу вечную жизнь?