Выбрать главу

ЕВРЕЙСКИЕ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ

Предания, былички, рассказы, анекдоты, собранные Е.С. Райзе

СКАЗКИ ЕВРЕЕВ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

…А Шмулик принимался рассказывать сказку за сказкой о царевиче и царевне, о раввине и раввинше, о принце и его ученой собаке, о принцессе в хрустальном дворце, о двенадцати лесных разбойниках, о корабле, который отправился в Ледовитый океан, и о Папе Римском, затеявшем диспут с великими раввинами; и сказки про зверей, бесов, духов, чертей-пересмешников, колдунов, карликов, вурдалаков; про чудовище пипернотер — получеловека-полузверя и про люстру из Праги. И каждая сказка имела свой аромат, и все они были полны особого очарования.

Шолом-Алейхем «С ярмарки»[1]
Маасе и Майсе

Есть такое древнееврейское слово «מעעזח».

В сефардской транскрипции и в основанном на ней современном иврите оно читается как маасе, в ашкеназской транскрипции и в идише — как маисе. Слово это того же корня, что глагол лаасот — «делать, действовать». Иврит-русский и идиш-русский словари дают такие значения этого многозначного слова: 1. Дело, работа. 2. Рассказ, сказка, анекдот. 3. Событие. (Странным образом деяние или событие как бы не различены с повествованием о них, действительность не различена с вымыслом.) Это слово входит во множество словосочетаний, например, с одной стороны, Маасе Берешит — «космогония, история миротворения», Маасе Меркава — «мистическое учение о Господней колеснице», а с другой, в идише, фолкс-майсе — «народная сказка», вундер-маисе — «волшебная сказка», майсе-бихл — «книжка сказок», бобе-майсес — «бабкины сказки», т. е. чепуха, пустые россказни. Маасе — «сказка», но маасе шеая — «быль». Более того, слово маасийот (мн. ч. от маасе), т. е. «сказки», имеет значение «реальность» и даже «практичность».

Евреи не только всегда рассказывали сказки, но еще и очень давно начали их собирать и записывать. Самые старые из этих записей, которые вошли в корпус Библии, прочел весь мир и пересказывает их до сих пор. Другие, например многочисленные агадот из Талмуда и сборников мидрашей, остались в основном текстами для внутреннего еврейского пользования. В этой книге собраны самые поздние из еврейских сказок, те, что появились уже на исходе трехтысячелетней истории сказок. Их рассказывали еще люди традиции, а записывали уже люди науки. Одним словом, в этой книге собраны не маасийот, а майсес (так, как это называется на идише) — сказки евреев Восточной Европы, сказки евреев-ашкеназов.

Что такое еврейская сказка

Еще сто двадцать лет назад восточноевропейские евреи составляли большую часть всего еврейского народа. Евреи пришли в Восточную Европу из Германии (по-еврейски Ашкеназ, отсюда — евреи-ашкеназы) в позднем Средневековье; расселились в тысячах городов и местечек на огромной территории от Балтийского до Черного моря, от восточных границ Германии и Венгрии до западных границ Великороссии; их языком был произошедший от средневерхненемецкого языка идиш (что, собственно, и означает «еврейский»). Евреи Восточной Европы, в отличие от евреев христианского Запада или мусульманского Востока, никогда не жили в гетто. Оставаясь повсюду национальным меньшинством, они локально, в местах своего проживания, были национальным большинством, составляя зачастую 60–80 процентов городского населения. Ашкеназы, объединенные в самоуправляемые общины, отделенные от христианского населения не только религией, но и языком, создали свою литературу, свое искусство, свою культуру. Исследователи иногда говорят об исчезнувшей в катаклизмах XX в. «цивилизации еврейских местечек». И у этой «цивилизации» были свои сказки.

Между тем в словосочетании «еврейская народная сказка» есть нечто подозрительное для традиционной, то есть романтической концепции устного народного творчества. Евреи Восточной Европы совсем не годились на роль традиционных носителей фольклора. Во-первых, они были преимущественно горожанами, во-вторых, в большинстве своем грамотны, причем к их услугам были не только «святые» и душеполезные, но и просто развлекательные книги как на древнееврейском языке, так и на идише.

Все это не мешало евреям рассказывать сказки. Фольклористы отмечали огромную популярность сказок в еврейской среде. Сказки рассказывали все: дедушки — внукам в синагогах в перерыве между послеполуденной и вечерней молитвами; матери — детям перед исходом субботы; ученики в хейдерах и ешивах — друг другу на переменах; извозчики-балаголы — своим пассажирам; бадханы — гостям на свадьбах; цадики — своим хасидам; бродячие проповедники-магиды — тем, кто пришел послушать их проповедь.

Что еврейского в еврейской сказке

Волшебные и бытовые сказки, былички, предания, легенды, народные рассказы и, конечно, анекдоты — в еврейском повествовательном фольклоре известны все жанры, встречающиеся в фольклоре других народов. И не только жанры, но и мотивы. Собственно говоря, основные сказочные мотивы интернациональны — неудивительно, что они присутствуют и в еврейских сказках. Тем более что евреи в силу специфики своего исторического бытия постоянно взаимодействовали с множеством народов и культур.

Теперь это кажется странным, а между тем, когда выдающийся еврейский фольклорист Иегуда-Лейб Каган опубликовал в 1931 г. первое научное издание еврейских сказок, еврейская «прогрессивная общественность» увидела в этом сборнике клевету на еврейский народ. Почему-то ожидалось, что еврейские сказки будут совершенно не похожи на сказки других народов. Кроме того, «национально мыслящие» поборники просвещения ужаснулись количеству ведьм, чертей, колдунов, домовых и прочей нечисти, населяющей еврейские сказки. Им казалось, что благодаря этой публикации еврейская традиция предстанет перед читателем скопищем суеверий и глупых предрассудков.

Нелепо даже предполагать, что еврейские сказки могли бы не содержать традиционных сказочных мотивов или элементов сверхъестественного. Но кроме реализации архетипических мотивов, характерных для всякой сказки, еврейские сказки переполнены прямыми заимствованиями изфольклора окружающих народов. Некоторые сказки представляют собой просто перевод-пересказ немецких, польских, украинских, белорусских, литовских сказок, и в них, кроме языка, нет ничего еврейского. Однако большинство заимствований все-таки было адаптировано, хотя бы поверхностно, к запросам еврейской аудитории: например, персонажи получили еврейские имена, крестьянский сын стал раввинским сыном и т. п.

Но и согласившись со сходством еврейских сказок со сказками других народов, более того, с наличием многочисленных заимствований, не уйти от вопроса: в чем же все-таки специфика еврейской сказки, что «еврейского» в еврейской сказке, кроме, конечно, языка сказителя и слушателей?

Прежде всего, одним из специфических источников еврейской сказки является обширный круг традиционных текстов на древнееврейском и арамейском языках, сильнейшим образом повлиявших на еврейский повествовательный фольклор. Интересно, что многие из этих текстов, например агадические фрагменты Талмуда и сборники мидрашей, сами представляют собой фиксацию и обработку народных легенд, бытовавших в давно прошедшую эпоху. Соприродность этих текстов устному слову всегда отчетливо ощущалась, поэтому они так легко возвращались из письменной литературы в устную.

Еще одним источником еврейского устного народного творчества была литература на народном языке, на идише: это и нравоучительные книги, и переложения Библии, и лубочные романы, и, наконец, знаменитая Майсе-бух («Книга историй»), Майсе-бух, составленная Яковом б. Авраамом из Межиричей, была впервые опубликована в 1602 г. в Базеле и выдержала множество переизданий. Она, вобрав в себя около двухсот сказок и историй самого разного происхождения, сама послужила мощным источником сюжетов для народных сказителей.

вернуться

1

Пер. Б. Ивантера и Б. Рубина.