Выбрать главу

— Любовь.

Все повернулись к Франсуа, старому психиатру. Именно он произнес это слово. Как мы уже говорили, он очень нравился Гектору.

Гектор слушает рассуждения о любви

Старый Франсуа говорил, устремив взгляд на плещущееся за окнами море, как будто черпая в этом зрелище вдохновение. В зале царила полная тишина, все внимательно слушали его.

— Любовь, — рассуждал он, — это «безумие плоти, а разум не против». К сожалению, формулировка не моя. Любовь, конечно, дарит нам самые большие радости. Впрочем, определение слабовато, точнее будет — самые счастливые мгновения экстаза… Это движение навстречу другому человеку, минута, когда мечты превращаются в реальность, состояние благодати, в котором наконец-то думаешь не о себе, соединение тел, дарующее бессмертие, как минимум на несколько мгновений, преображение повседневности рядом с любимым существом, ах-ах!.. Когда нам кажется, будто ее лицо — часть нашего сердца и никогда не будет разлучено с ним… Но иногда именно это и происходит. — Он вздохнул. — Потому что страдания любви тоже безбрежны, как океан… Любовь, которой пренебрегли, любовь, которую отвергли, отсутствие любви, конец любви, — увы, увы…

Что от любви осталось нам? От этих дней, подобных снам?.. Прядь на ветру, свиданья, май И поцелуи невзначай — Где это все, в какой стране, Скажите мне…[1]

Он продолжил напевать, и Гектор с изумлением увидел слезы, заблестевшие в Клариных глазах. Тут старый Франсуа заметил, что все опечалились, спохватился и взял себя в руки.

— Извините, дорогие друзья, я увлекся, хотя собирался всего-навсего ответить на ваш вопрос, что может сделать человека несчастным.

Все помолчали, потом Гюнтер улыбнулся и продолжил:

— Спасибо, дорогой доктор, за ваше выдающееся выступление. Слушая вас, понимаешь, что французский — родной язык любви!

В этот момент в зал вошла девушка в саронге с фруктовым соком на подносе, и старый Франсуа снова проводил ее меланхоличным взором.

— А теперь, — продолжил Гюнтер, — хочу обратиться к вам, дорогая Этель. Поделитесь, пожалуйста, своим мнением, которое, уверен, сильно отличается от только что высказанного.

— О да! Еще бы!

Она повернулась к старому психиатру:

— Дорогой Франсуа, вы здесь нарисовали великолепную картину любви. Но, боюсь, излишне грустную. Потому что без любви жизнь была бы совсем скучной и мрачной. И напротив, именно любовь дарит нам радость и восторг! Благодаря любви жизнь превращается в непрерывное приключение, каждая новая встреча становится счастливым потрясением, ну пусть не каждая, но, кстати, и неудачная любовь полезна — для сравнения, она позволяет по достоинству оценить другие встречи. Я уверена, что любовь защищает нас от величайшей беды современности — скуки. Ведь мы целиком и полностью защищены от всего — я имею в виду, в таких странах, как наша, — и любовь — это последнее оставшееся у нас приключение. Да здравствует любовь, сохраняющая нам вечную молодость!

Действительно, видя, как молодо выглядит Этель, чья молодость давно позади, нельзя было не согласиться, что ей уж точно любовь вполне удается.

Гюнтер казался необыкновенно довольным.

— Ах, — сказал он, — дорогая Этель! Какой солнечный портрет любви вы нарисовали! Действительно, любовь — это такая радость! Кстати, если позволите…

Гюнтер выпрямился во весь свой высокий рост и запел красивым басом:

«L» is for the way you look at me «O» is for the only one I see «V» is very, very extraordinary «E» is even more than anyone that you adore
Love is ail that I can give to you Love is more than just a game for two.

Все женщины, сидящие за столом, попали под обаяние Гюнтера, поющего (причем отменно) песню Нэта Кинга Коула. Сам Гюнтер теперь выглядел еще более уверенно, а улыбка и пылкий взгляд делали его похожим на настоящего эстрадного певца. Тут Гектор ощутил в груди легкий укол ревности. Он покосился на Клару, но она — о чудо! — оставалась совершенно равнодушной к выступлению Гюнтера. В ней проглядывало даже некоторое раздражение, что еще усилило любовь Гектора.

В конце песни все зааплодировали, даже Гектор, которому было стыдно за свой приступ ревности. К тому же он не хотел, чтобы его реакция повредила Клариной карьере.

вернуться

1

Песня Шарля Трене. Перевод И. Кузнецовой. (Здесь и далее — прим. перев.)