Выбрать главу

Майор Хансон сдержал улыбку.

— Почему бы и нет, сэр? В конце концов, историю делали такие вот чудаки.

— Ах, да, историю… — Генерал задумался. — Хмм, пожалуй. Помнится, Наполеон тоже носил кличку — Маленький Капрал…

— Меня другое беспокоит, генерал. Что предпринять, чтобы нас не услышали свои же? Операция начнется ровно в пять. Осталось четыре часа. Надо что-нибудь придумать, иначе…

— Кстати! — встрепенулся генерал Поллард. — Пришел меморандум из штаба. Мисс Хупер, принесите меморандум из папки Г-1. Благодарю. Вот он. В общем, в штабе решили… э-э… закодировать передачу.

— Закодировать, сэр?

— Да Оказывается, противник научился расшифровывать радиосигналы новой секретной аппаратуры. Мы воспользуемся этим. Когда мистер… виноват, когда Папа Шиммельхорн заиграет на дудке, мы выпустим его музыку в эфир. По данным нашей разведки, ее должны перехватить и расшифровать от пяти до пятнадцати радиостанций противника. А наши радисты шифра не получат. Операция будет состоять из двух этапов. Первый: Папа Шиммельхорн сыграет свой мотивчик. Второй: мы отключим передатчики, и старик сыграет «задом наперед», чтобы прогнать гнурров, которые появятся рядом с ним. Ну, как?

— Неплохо придумано, — кивнул майор Хансон и добавил, наморщив лоб. — Дай Бог, чтобы все у нас получилось. А если нет? Вдруг в штабе чего-нибудь не учли? Не мешало бы запасти туза в рукаве, сэр.

Он вопросительно посмотрел на генерала. Но тому нечего было предложить, и майор Хансон попросил разрешения уйти.

Перед началом операции он еще раз осмотрел звуконепроницаемую комнату, в которой предстояло играть на гнурр-пфейфе Папе Шиммельхорну. В стенах комнаты имелись окна для наблюдателей: одно — для президента, его секретаря и генерала Полларда, одно — для начальника генштаба и его помощников по морским и воздушным делам, одно — для связистов из разведки и еще одно — для всех остальных участников операции, в том числе и для майора Хансона.

Без десяти пять все было готово, но майор по-прежнему не находил себе места. Проводив Папу Шиммельхорна в комнату, которой предстояло войти в истории, он прошептал ему на ухо:

— А если гнурры вылезут и у нас? Что тогда?

— Не волнуйся, зольдатик! — Папа Шиммельхорн похлопал его по спине. — Я есть иметь кое-что в запасе.

С этими словами он захлопнул дверь перед носом у майора.

— Готов! — откликнулся сержант Колливер на вопрос генерала. Напряжение возрастало. Уходили секунды. Рука генерала потянулась к эфесу несуществующей сабли. Пять ноль—ноль.

— Сигнал! — взревел генерал.

В комнате под микрофоном вспыхнула красная лампочка. Прижав к губам мундштук, Папа Шиммельхорн заиграл «Ты в церковь приди, что стоит средь дубрав», и гнурры, разумеется, тут же повылезали отовсюду, и было им несть числа! Они лезли из стены и, как волны прибоя, бились о толстые ноги Папы Шиммельхорна. Желтые глазки грызунов алчно блестели, а крошечные, как ножи электробритв, челюсти часто-часто щелкали. Брюки, пиджак, галстук, воротничок, край бороды старика мгновенно исчезли в желудках гнурров. Но невозмутимый музыкант поднял фагот повыше и играл, не переставая.

Разумеется, майор Хансон не мог слышать звуков гнурр-пфейфа, но песенку «Ты в церковь приди, что стоит средь дубрав» помнил еще с воскресной школы. Он стал тихонько напевать. Куплет, припев, куплет, припев… Внезапно перед мысленным взором возникла странная картина — поваленный, задавленный гнуррами Папа Шиммельхорн…

— С-сообщить о готовности ко второму этапу! — слегка запинаясь, скомандовал генерал. Видимо, он тоже нервничал.

— Г-готов! — доложил сержант Колливер.

Над головой Папы Шиммельхорна загорелась красная лампочка. Секунду все шло по-прежнему, затем гнурры остановились. Понимающе оглянулись. Попятились. Замерцали. Папа Шиммельхорн остался в комнате один, торжествующий и голый.

Дверь распахнулась. Он вышел, чтобы принять поздравления, одеться и отклонить (к великому огорчению Джерри Колливера) приглашение на банкет в Белом Доме ради свидания с Кэти. На том и завершилась активная стадия «операция Гнурр».

Тем временем в далекой Бобовии царил Хаос. Позднее разведка сообщила, что мелодию гнурр-пфейфа расшифровали одиннадцать автоматических станций радиоперехвата, и гнурры заполонили одиннадцать крупнейших городов. К семи с четвертью почти все радиостанции противника, за исключением нескольких периферийных, исчезли из эфира. К восьми на всех фронтах прекратились боевые действия. В девять двадцать репортеры узнали потрясающую новость: неприятель вот-вот капитулирует! К президенту уже обратился по радио маршалиссимус Бобовии с просьбой предоставить убежище ему и нескольким генералам из его окружения. Получив согласие, маршалиссимус слезно просил его превосходительство (так он величал президента) отправить в аэропорт с кем-нибудь из встречавших девятнадцать пар новых или хотя бы поношенных брюк.

Дня Е не было. Как не было и дня J2. Народ на улицах просто обезумел от радости, прочитав газетные заголовки: «Бобовия покоряется! Атомные мыши пожирают врагов! Гениальный швейцарский стратег выигрывает войну!» Всю ночь от Мэна до Флориды, от Калифорнии до мыса Хоп горели фонари, выли сирены, звонили колокола, гудели клаксоны автомобилей и миллионы глоток хором ревели: «Ты в церковь приди, что стоит средь дубрав».

Утром следующего дня на глазах у миллионов телезрителей руководитель побежденной державы подписал акт о капитуляции. После этого началась торжественная церемония награждения генерала Полларда и Папы Шиммельхорна. Старый часовщик получил благодарственные грамоты от обеих палат конгресса. Гарвард, Принстон, Массачусетский технологический институт и множество колледжей рангом пониже чествовали его как академика. В ответной речи он не забыл упомянуть о гнуррах, о часах с кукушкой и о Кэти Хупер.

Генерал Поллард, чью грудь в тот день украсило множество отечественных и иностранных орденов, говорил о роли животных в войнах будущего. Он подчеркнул, что из всех животных более всего для войны подходит лошадь, и доказал это утверждение на конкретных исторических примерах. Он заговорил было о перспективах применения мечей и пик, но тут появился насмерть перепуганный майор Хансон.

Оставив позади свой эскорт из военных полицейских, майор взлетел по лестнице и подбежал к президенту. Он был бледен и тяжело дышал.

— Гнурры! — прохрипел майор на ухо президенту. — Гнурры в Лос-Анджелесе!

У генерала был очень тонкий слух.

— Прошу внимания! — Крикнул он в микрофон. — Церемония закончена. Слушай мою команду! Разойдись!

Прежде чем присутствующие обрели дар речи, генерал уже стоял возле президента и слушал сбивчивые объяснения Хансона.

— Это случилось в лаборатории! Наши сконструировали новое устройство для дешифровки радиосигналов… Новой модели, лучше, чем у противника. Решили испытать. Как на беду, Папа Шиммельхорн играл в это время «отбой». Они сделали запись, а сегодня прокрутили пленку с конца. И гнурры захватили Лос-Анджелес!

Наступила тишина. Все глядели друг на друга. Наконец, президент произнес:

— Господа, мы не только Бобовию посадили в лужу, но и сами туда сели!

вернуться

2

Е — день победы над Германией во второй мировой войне, J— день победы над Японией.